– Если проголосуете за Эмесбери… Помните вашу расписку за две бороны, что оставили мне весной? Полагаю, вы не откажетесь получить ее обратно, так ведь?
– Ну, если вы так ставите вопрос, – протянул с усмешкой Джадсон. – Думаю, я пойду вам навстречу и соглашусь. В наши тяжелые времена человек должен заботиться о собственных интересах.
Тут оба заметили Энн, и беседа оборвалась. Девушка холодно кивнула мужчинам и проследовала дальше, вздернув выше обычного подбородок. Вскоре ее нагнал Джадсон Паркер.
– Подвести, Энн? – услужливо предложил он.
– Нет, спасибо, – вежливо отказалась Энн с легким оттенком презрения в голосе, что не ускользнуло от ушей даже не слишком чувствительного Джадсона Паркера. Его лицо налилось кровью, он раздраженно натянул поводья, но почти сразу одумался и с сомнением посмотрел на Энн, которая уверенно продолжала путь, не оглядываясь по сторонам. Слышала ли она двусмысленное предложение Коркорена, на которое он ответил согласием? Проклятый Коркорен! Нет бы ему выразиться осторожнее! Рано или поздно он не избежит беды. А тут еще, как назло, эта рыжая учительша выскочила из-под ветвей бука как черт из табакерки! Что ее туда занесло! Джадсон Паркер не сомневался, меряя всех на свой аршин, что если Энн слышала этот разговор, то распустит язык, и тогда о нем пойдет дурная слава! Как известно, Джадсон Паркер не очень дорожил общественным мнением, но ему не хотелось, чтобы пошел слух, что он берет взятки. А если это дойдет до ушей старого Айзека Спенсера, тогда прощай надежда заполучить Луизу Джейн с видами на богатое наследство. Зная, что мистер Спенсер и так его недолюбливает, Джадсон Паркер не мог рисковать.
– Хм… Я хотел поговорить с тобой, Энн, о том дельце, о котором на днях поспорили. В результате я принял решение не сдавать свой забор компании. У вашего «Общества» благородные цели, вас надо поддерживать.
Энн слегка смягчилась.
– Спасибо, – сказала она.
– И ты уж… не говори никому о нашем разговоре с Джерри.
– Я и так не собиралась, – холодно отозвалась Энн, которая скорее предпочла бы увидеть все заборы Эйвонли оклеенными рекламными объявлениями, чем унизиться до сделки с человеком, только что продавшим свой голос.
– Вот и хорошо… вот и хорошо, – успокоился Джадсон, решив, что они прекрасно поняли друг друга. – Я так и думал. Несомненно. Ведь я только пудрил Джерри мозги… Он ведь думает, что умнее всех. Я не собираюсь голосовать за Эмесбери. Отдам, как обычно, голос за Гранта. Сама увидишь, когда придет время выборов. Я просто хотел, чтобы он себя выдал. А с забором все будет в порядке… Так и скажи своим «улучшателям».
«Говорят, что человечеству нужны самые разные люди, и все-таки, мне кажется, кое от кого можно было бы и отказаться, – сказала перед сном Энн своему отражению в зеркале. – Конечно, я в любом случае никому не рассказала бы об этой постыдной сделке между Паркером и Коркореном, так что моя совесть чиста. Не знаю, кого мне благодарить за спасенный забор. Я сама для этого ничего не сделала, однако трудно поверить, чтобы Провидение избрало в посредники таких прожженных ловкачей в политике, как Джадсон Паркер и Джерри Коркорен».
Глава 15
Начало каникул
Тихим золотистым вечером, когда ветер играл в елях у школьного двора, а от кромки леса ложились на землю длинные, сонные тени, Энн заперла дверь школы, а ключ с удовлетворением положила в карман. Школьный год завершился, и руководство, рассыпаясь в благодарностях, продлило с ней договор на следующий год. Но мистер Хармон Эндрюс все же добавил, что ей следовало бы почаще прибегать к физическим наказаниям. Впереди Энн ждали два восхитительных месяца честно заработанного отдыха. С ощущением согласия в мире и в душе она спускалась с холма, держа в руках корзинку, полную цветов. Как только распустились первые майники, Энн не пропускала ни одной недели, чтобы не совершить паломничества на могилу Мэтью. Все в Эйвонли, кроме Мариллы, позабыли тихого, робкого, неприметного Мэтью Катберта, но память о нем не увядала в сердце Энн, оставаясь по-прежнему живой, и она знала, что так будет всегда. Энн никогда не позабудет чудного старика, первого, кто подарил любовь и заботу ее изголодавшемуся по доброте сердцу.