Оказалось, что, когда Дэви закончил распутывать сеть, он смотал из веревочек клубок и направился в буфетную, чтобы положить его на полку над столом, где у него уже хранилось несколько подобных клубков. Судя по всему, они не были уготованы для какой-то полезной цели – Дэви устраивала сама радость обладания ими. Для пополнения сокровищницы ему нужно было забраться на стол и дотянуться, опасно изогнувшись, до полки… что Марилла строго-настрого запрещала делать, потому что однажды такой эксперимент уже провалился. На этот раз последствия были особенно ужасными: Дэви поскользнулся и рухнул прямо на лимонный пирог. Новая рубашка была безнадежно погублена на этот день, а пирог – навсегда. Но бывает, что беда одного оборачивается неожиданной радостью для другого – свинье в это день крупно повезло.
– Дэви Кит, – сказала Марилла, встряхнув его за плечи как следует, – разве я не запретила тебе залезать на этот стол? Скажи!
– Я позабыл, – хныкал Дэви. – Вы мне столько всего запрещаете – всего не упомнишь.
– Вот что. Ступай-ка наверх и оставайся там до вечера. Может, тогда наведешь порядок в своей голове. Нет, Энн, и не думай заступаться за него. Я наказываю его даже не за погубленный пирог… такое случается. А за то, что он проявил непослушание. Давай иди, Дэви, тебе говорят.
– А пообедать мне нельзя? – захныкал Дэви.
– Спустишься вниз после обеда и поешь на кухне.
– Ладно, – проговорил Дэви уже веселее. – Энн, ты оставишь мне немного цыпленка, правда? Ведь я не нарочно упал на пирог. А раз он гостям теперь не годится, можно мне взять с собой кусочек наверх?
– Ну уж нет, мистер Дэви. Никакого тебе лимонного пирога, – категорически заявила Марилла, подталкивая его в сторону лестницы.
– И что же мы теперь подадим на десерт? – спросила Энн, разглядывая с сожалением развалившийся пирог.
– Достань горшочек с земляничным вареньем, – посоветовала Марилла. – И еще в миске осталось много взбитых сливок.
Пробил час… но ни Присциллы, ни миссис Морган не было. Энн пребывала в отчаянии. К этому времени все было готово. Суп получился именно таким, каким должен быть, но со временем мог перестояться.
– Я не верю, что они вообще приедут, – проговорила сердито Марилла.
Энн и Диана переглянулись, ища поддержки друг у друга.
В половине второго Марилла снова выглянула из гостиной.
– Девочки, надо подавать обед. Все проголодались, да и ждать нет смысла. Ясно, что Присцилла и миссис Морган уже не приедут. Дальнейшее ожидание делу не поможет.
Энн и Диана послушно стали подавать на стол, но в их движениях не было прежнего энтузиазма.
– Мне кажется, я не смогу проглотить ни кусочка, – печально произнесла Диана.
– Я тоже. Но, надеюсь, мисс Стейси и мистеру и миссис Аллен еда понравится. – Голос Энн звучал безжизненно.
Диана попробовала горошек перед тем, как выкладывать его на блюдо, и на ее лице отразилось недоумение.
– Энн, ты добавляла туда сахар?
– Да, – ответила Энн, взбивая картофельное пюре, и вид у нее был такой, словно она делала это только из чувства долга. – Я положила ложку сахара. Так у нас принято. Тебе не нравится?
– И я положила ложку перед тем, как поставить горошек на плиту, – сказала Диана.
Энн отложила давилку и тоже попробовала горошек. Ее лицо исказила гримаса.
– Ужас! Мне не пришло в голову, что ты можешь добавить сахар, твоя мама никогда его не кладет. И сама я часто забываю, но в этот раз чудом вспомнила и положила целую ложку.
– Как говорится, два повара у печи, а обед пригорел, – сказала Марилла, у которой вид был непривычно виноватый. – Кто мог подумать, Энн, что ты вспомнишь про сахар – ты всегда о нем забываешь… и я тоже положила ложку сахара в горошек.
До гостей доносились взрывы хохота из кухни, но они так и не узнали, в чем причина. Зеленый горошек в этот день на столе отсутствовал.
– Что ж, – сказала Энн, которая, отсмеявшись, со вздохом вспомнила горькую истину, – у нас еще есть салат и с бобами ничего пока не случилось. Подадим что есть, и покончим с этим.
Нельзя сказать, что обед прошел успешно, хотя супруги Аллены и мисс Стейси делали все возможное, чтобы спасти положение, да и спокойный вид Мариллы не отражал печальной сути вещей. Но Энн и Диана, разочарованные и взволнованные утренними событиями, не могли ни есть, ни пить, ни вести беседу. Энн героическими усилиями пыталась из уважения к гостям выдавить из себя хоть несколько слов для поддержания разговора, но, утратив обычную живость мысли, она при всей любви к Алленам и мисс Стейси не могла не думать, что, когда все разойдутся по домам, можно будет наконец уткнуться в подушку и выплакать усталость и разочарование от этого дня.