Есть старая поговорка, порой пророческая: беда не приходит одна. Испытания этого дня еще не закончились. Как только мистер Аллен завершил благодарственную молитву, на лестнице послышался странный, пугающий звук, словно некий твердый предмет перекатывался со ступеньки на ступеньку, а потом с грохотом окончательно рухнул. Все выбежали в коридор. Энн в отчаянии вскрикнула.
Внизу у лестницы среди осколков того, что было прежде блюдом мисс Барри, лежала большая розовая раковина, а на верхней ступени стоял на коленях перепуганный Дэви и взирал на следы катастрофы.
– Дэви, – голос Мариллы звучал угрожающе, – ты нарочно сбросил раковину?
– Нет, что вы, – захныкал Дэви. – Я стоял тут на коленках, тихо как мышка, и смотрел на вас сквозь перила, а потом повернулся и случайно задел эту штуковину… она полетела вниз… а я ужасно хочу есть… лучше бы меня отлупили, а не отсылали наверх, где я наверняка пропущу все веселье.
– Не ругайте Дэви, – сказала Энн, собирая дрожащими руками осколки. – Это моя вина. Я оставила здесь блюдо и забыла о нем. Теперь я наказана за свою неосторожность. Но что скажет мисс Барри?!
– К счастью, она его купила, и это не семейная реликвия, – успокаивала ее Диана.
Гости вскоре ушли, почувствовав, что это будет тактичнее всего, а Энн с Дианой перемыли посуду, и за этим занятием почти не болтали, что было для них редким состоянием. У Дианы разболелась голова и она пошла домой, а Энн, у которой голова тоже раскалывалась, поднялась в свою комнату под крышей в восточной части дома, куда и пришла вернувшаяся с почты Марилла с письмом от Присциллы, написанным накануне. Миссис Морган растянула лодыжку, да так сильно, что не может покинуть комнату.
«О, Энн, дорогая, – писала Присцилла, – мне очень жаль, но, боюсь, нам не удастся посетить Зеленые Крыши. К тому времени, когда тетя поправится, ей придется возвращаться в Торонто».
– Ну вот, – вздохнула Энн, откладывая письмо на ступеньку из красного песчаника, где она сидела в сумерках, спускавшихся с местами затянутого неба. – Я так и думала. Было бы слишком хорошо, если б миссис Морган действительно приехала. Но нет… нельзя впадать в пессимизм и уподобиться мисс Элайзе Эндрюс. Мне должно быть стыдно. У меня все хорошо и с каждым днем становится все лучше. В событиях сегодняшнего дня есть и смешная сторона. Быть может, мы с Дианой еще посмеемся, вспомнив этот день, когда будем старушками. Но только не сейчас, разочарование слишком горькое.
– Впереди тебя ждет еще много разочарований, потяжелей этого, – сказала Марилла, искренне полагая, что ее слова могут служить утешением. – Похоже, тебе, Энн, никак не удается избавиться от детской привычки принимать все близко к сердцу и впадать в отчаяние из-за того, что все пошло не так, как тебе хотелось.
– Да, такое мне свойственно, – с грустью согласилась Энн. – Когда я думаю, что вот-вот случится нечто хорошее, я мигом взмываю ввысь на крыльях надежды, а когда задуманное не сбывается, падаю и больно бьюсь о землю. Но знаете, Марилла, с парением в ожидании чуда ничто не сравнится – ты словно летишь в лучах заката.
– Наверно, в чем-то ты права, – признала Марилла. – Я предпочитаю спокойно двигаться вперед – не парю в закате, но и не падаю с небес на землю. Однако у каждого свой путь, раньше я думала, что есть только мой – правильный… но с тех пор как ты, а потом и близнецы вошли в мою жизнь, я уже в этом не уверена. А как ты решила поступить с блюдом мисс Барри?
– Отдам ей двадцать долларов – цену, которую она заплатила за блюдо. К счастью, оно не было семейной реликвией – тогда никакие деньги не смогли бы возместить утрату.
– Может, тебе удастся найти такое же и купить?
– Вряд ли. Такие старинные блюда – большая редкость. Миссис Линд не смогла найти похожее для нашей благотворительной ярмарки. Конечно, хотелось бы отыскать замену. Мисс Барри не будет возражать, если я привезу ей другое блюдо – такое же старинное и подлинное. О, Марилла, взгляните на большую звезду над кленовой рощей мистера Харрисона – она будто парит в окружении святой тишины серебристого неба. Как застывшая молитва. Когда смотришь на эти сияющие звезды и небеса, все разочарования и мелкие горести отступают на задний план, правда?
– А где Дэви? – спросила Марилла, равнодушно глянув на звезду.
– В постели. Я обещала взять его с Дорой завтра на пикник у воды. Было одно условие – пикник состоится только в том случае, если он не опозорится перед гостями и будет вести себя хорошо. Нельзя отрицать, что он старался как мог… разве я могу его разочаровать?