Когда стали сгущаться нежные и душистые июньские сумерки, Энн засобиралась домой, и миссис Харрисон вызвалась ее проводить. Светлячки уже зажгли в траве свои фонарики-звездочки.
– Полагаю, – доверительно проговорила миссис Харрисон, – Джеймс посвятил вас в нашу историю?
– Да.
– Тогда не буду повторяться. Джеймс – честный человек, он не стал бы лукавить. Теперь я вижу, что не один он виноват в случившемся. Не прошло и часа после моего бегства, как я уже пожалела о своем поступке, но на попятный пойти не решилась. Я слишком многого ждала от мужчины, теперь мне это ясно. А какой глупостью был акцент на его языковых промахах. Какое значение имеют эти ошибки, если мужчина – хороший хозяин и не сует нос в кладовую, чтобы посмотреть, сколько сахара жена израсходовала за неделю. Я чувствую, что отныне мы с Джеймсом будем по-настоящему счастливы. Хотела бы я знать, кто этот «Обозреватель», хотелось бы его от души поблагодарить.
Миссис Харрисон так никогда и не узнала, что ее благодарность дошла по адресу. Энн молчала, смущенная тем, что их легкомысленная шалость привела к таким значительным последствиям. В результате примирились муж с женой, а незадачливый пророк обрел прочную репутацию.
В Зеленых Крышах сидела на кухне миссис Линд и рассказывала Марилле историю супругов.
– Ну как, понравилась тебе миссис Харрисон? – спросила Марилла.
– Очень понравилась. Мне кажется, она славная женщина.
– Так оно и есть, – горячо поддержала ее миссис Рейчел, – и я как раз говорила Марилле, что всем нам надо закрывать глаза на странности мистера Харрисона ради нее, чтобы она почувствовала себя как дома. А сейчас мне пора. Томас, наверно, заждался. Приехала Элиза, и я теперь могу ненадолго отлучаться. Да и Томас последние дни чувствует себя лучше. Но я не люблю надолго его оставлять. По слухам, Гилберт Блайт уволился из школы в Уайт-Сэндз. Думаю, собрался в университет.
Миссис Рейчел испытующее посмотрела на Энн, но та склонилась над сонным Дэви, который клевал носом, сидя на диване, и ее лица не было видно. Энн понесла Дэви наверх, прижав кудрявую головку к своей округлой девичьей щеке. Когда они поднимались по лестнице, Дэви в полусне обнял ее за шею отяжелевшей ручкой и горячо поцеловал.
– Ты ужасно милая, Энн. Вот что сегодня Милти Булдер написал на своей грифельной дощечке и передал Дженни Слоун: «Роза красная, фиалка голубая, сахар сладкий – и ты такая». Я бы тебе тоже так написал, Энн.
Глава 26
За поворотом
Томас Линд ушел из жизни так же тихо и незаметно, как жил. Жена до конца терпеливо, нежно и неутомимо заботилась о нем. Когда Томас был здоров, Рейчел частенько шпыняла его за медлительность и бесхарактерность, но, когда он заболел, ни у одной сиделки не нашлось бы голоса нежнее, а рук ласковее. Рейчел безропотно дежурила у его постели по ночам.
– Ты была мне хорошей женой, Рейчел, – просто сказал он однажды, когда она сидела рядом с ним в сумерках, держа в своей натруженной руке худую, бледную руку мужа. – Хорошей женой. Прости, что оставляю тебя без сбережений – надеюсь, дети помогут тебе. Они у нас умные и работящие – все в тебя. Хорошая мать… Хорошая жена…
И он уснул. А на следующее утро, когда нежный рассвет понемногу окутывал верхушки елей в лощине, Марилла тихо вошла в комнату Энн и осторожно ее разбудила.
– Энн, скончался Томас Линд… Наемный работник привез это известие. Я прямо сейчас иду к Рейчел.
На следующий день после похорон Марилла ходила по дому с озабоченным видом. Иногда она устремляла на Энн глаза, словно силясь что-то сказать, но потом опускала голову и сжимала губы. После чая она пошла к миссис Рейчел, а вернувшись, поднялась к Энн, где та сидела за столом и проверяла тетради.
– Как себя чувствует миссис Линд? – спросила Энн.
– Понемногу успокаивается и приходит в себя, – ответила Марилла, присаживаясь на кровать, что было для нее необычно и говорило о сильном эмоциональном возбуждении. Согласно установленному Мариллой домашнему уставу, садиться на застеленную кровать – непростительное правонарушение. – Но ей очень одиноко. Элизе пришлось сегодня уехать домой, заболел сынок, и она не могла больше задерживаться.
– Сейчас закончу проверять тетради и сбегаю к миссис Линд, – сказала Энн. – Правда, я собиралась заняться латынью, но это подождет.
– Говорят, Гилберт Блайт осенью поступает в университет, – отрывисто произнесла Марилла. – А ты хотела бы поехать?
– Конечно, хотела бы, Марилла, но это невозможно.