– …это буду делать я, – искренно произнесла Диана. – Обязательно буду. И к Мэтью тоже не раз приду.
– Спасибо. Я как раз хотела тебя попросить. И к Эстер Грей… Прошу, не забывай ее. Знаешь, я так много думала и фантазировала о ней, что она стала для меня почти реальной. Я воображала маленький садик, мирный, уютный уголок, и Эстер в нем. Казалось, что, если б мне удалось пробраться туда весенним вечером в волшебное время между светом и тьмой и, крадучись, чтоб ненароком не разбудить хозяйку, подняться на поросший буками холм, я увидела бы сад таким, каким он был прежде. Маленький дом, увитый плющом, в окружении нарциссов и диких роз, и гуляющую по саду нежную Эстер. Ветер шевелит ее волосы, она легко касается пальцами лепестков нарциссов и перешептывается с розами. Я пошла бы навстречу – о, совсем бесшумно! – простерла бы к ней руки и сказала: «Милая Эстер Грей, не согласитесь ли вы стать моей подругой, потому что я тоже люблю розы?» И мы сели бы на старую скамью, немного поговорили и помечтали или просто молча сидели рядом – это может быть так приятно. А когда б взошла луна, и я огляделась вокруг, то не увидела бы ни Эстер Грей, ни маленького, увитого плющом домика, ни розовых кустов… Только старый, заброшенный сад, звездочки июньских лилий, рассеянные в траве, и печально вздыхающий в ветвях вишневых деревьев ветер. И откуда мне знать, что это было? Реальность или плод моего воображения?»
Диана инстинктивно подвинулась и привалилась спиной к изголовью кровати. Когда твоя подруга рассказывает в сумерки такие мистические истории, лучше знать, что у тебя за спиной.
– Боюсь работа «Общества» без вас с Гилбертом зачахнет, – грустно заметила она.
– Ну уж нет, – живо отозвалась Энн, возвращаясь из мира грез к делам практическим. – Наше «Общество» прочно стоит на ногах, особенно теперь, когда к нашей работе с энтузиазмом подключилось старшее поколение. Посмотри, как ловко этим летом они управляются со своими лужайками и газонами! А я в Редмонде буду отслеживать новые идеи, напишу доклад и пришлю сюда к зиме. Не смотри на вещи так мрачно, Диана. И не ставь мне в упрек минуты радости и ликования. Позже, когда придется уезжать, я еще наплачусь.
– Тебе и положено радоваться… Ты едешь в университет, там тебя ждет веселое время, новые друзья.
– Надеюсь, я обрету там новых друзей, – задумчиво произнесла Энн. – Возможность найти новых друзей делает жизнь увлекательной. Однако сколько бы новых друзей ни появилось у меня, они никогда не заменят в моем сердце старых, особенно одну девушку с черными глазами и ямочками на щеках. Догадайся, кто это, Диана.
– В Редмонде будет много умных девушек, – вздохнула Диана, – а я всего лишь глупая деревенская девчонка, которая, не подумав, может иногда сказать «таперича». Эти последние два года были слишком хороши, чтобы длиться долго. Но я знаю кое-кого, кто искренне рад, что ты едешь в Редмонд. Можно я задам тебе один вопрос, Энн… Важный вопрос? Не сердись и ответь серьезно. Тебе нравится Гилберт?
– Как друг – очень, но не в том смысле, который ты имеешь в виду, – спокойно и уверенно ответила Энн. Ей казалось, что ее ответ искренен.
Диана вздохнула. Не то ей хотелось услышать.
– А замуж ты вообще собираешься?
– Возможно… когда-нибудь… когда встречу того единственного, – сказала Энн, мечтательно подставив лицо лунному сиянию.
– А как ты узнаешь, что встретила именно его? – настаивала Диана.
– О, узнаю… что-то мне подскажет. Тебе известен мой идеал, Диана.
– Идеалы с возрастом меняются.
– Только не мой. Я не смогу полюбить человека, который ему не соответствует.
– А если такого не встретишь?
– Тогда придется умереть старой девой, – последовал веселый ответ. – Не самая страшная смерть на свете.
– Умереть старой девой нетрудно – жить такой жизнью нелегко, – сказала Диана без всякого намерения пошутить. – Впрочем, я не откажусь остаться старой девой, если буду выглядеть как мисс Лаванда. Но мне такой никогда не быть. В сорок пять я буду толстухой. И если у стройной старой девы еще могут быть романтические отношения, то толстухе рассчитывать не на что… Кстати, ты знаешь, что Нельсон Аткинз сделал предложение Руби Джиллис три недели назад? По словам Руби, у нее и в мыслях не было выходить за него, потому что молодой жене придется жить с его стариками. Однако Нельсон сделал предложение так возвышенно и романтично, что она потеряла голову. Но принимать скоропалительные решения не в ее принципах, и она взяла неделю на размышления. Спустя два дня она была на занятии кружка шитья, которое проходило в доме его матери, и на столе в гостиной увидела книгу «Полное руководство по этикету». Руби сказала, что у нее не хватает слов, чтобы описать свои чувства, когда в главе под названием «Рекомендации желающим вступить в брак» она нашла то самое предложение руки и сердца, которое ей сделал Нельсон – слово в слово. Придя домой, она написала ему в жесткой форме решительный отказ. Теперь родители, по словам Руби, не спускают с него глаз из страха, что он может утопиться. Сама Руби по этому поводу не беспокоится – в том же «Руководстве» написано, как должен вести себя отвергнутый поклонник, и там ни слова не сказано, что ему следует утопиться. Она говорит, что по ней сохнет Уилбер Блэр, и она ничего не может с этим поделать.