– А как случилось, что вчера днем Пол упал в ручей? – спросила Энн. – Я встретила его на площадке для игр. Вода с него ручьем текла, и я сразу же послала его домой переодеться в сухое, даже не спросив, что случилось.
– Можно сказать, это был несчастный случай, – объяснил Дэви. – Голову он сунул нарочно, но потом все пошло не по его вине. Мы все были у ручья. Прилли Роджерсон вдруг не на шутку разозлилась на Пола – она вообще большая злюка, хоть и хорошенькая. И брякнула, что бабушка каждый вечер накручивает ему волосы на тряпочки. Думаю, Пол не обратил бы внимания на ее слова, но засмеялась Грейси Эндрюс, и Пол жутко покраснел. Понимаешь, он влюблен в нее, просто помешан: дарит цветы, носит ее учебники. Так вот, он стал красный как свекла и ответил, что бабушка никогда ничего подобно не делает, а волосы у него кудрявые от природы. И чтобы это доказать, лег плашмя на край ручья и опустил голову в воду. Нет, это не там, где мы берем воду, – поспешно добавил Дэви, увидев испуганное выражение на лице Мариллы, – это в другом месте, там мелко. Но берег скользкий, и он скатился с него. Всплеск был обалденный! Прости, Энн, у меня просто с языка сорвалось. Но всплеск был действительно такой. Когда Пол вылез на берег, то выглядел жутко смешно – мокрый, весь в грязи. Девочки дружно расхохотались, все, кроме Грейси. Выражение лица у нее было грустное. Грейси – хорошая девочка, но курносая. Когда я вырасту, то не выберу курносую – уж я выберу такую, у которой будет такой же хорошенький носик, как у тебя, Энн.
– На мальчика, который, поедая пудинг, не может не измазать все лицо в сиропе, ни одна девочка не посмотрит, – сказала сурово Марилла.
– Я перед встречей умоюсь, – заявил Дэви и, пытаясь исправить положение, утер рот и щеки тыльной стороною руки. – И за ушами вымою без всяких напоминаний. Сегодня утром я не забыл об этом, Марилла. Я теперь гораздо меньше чего забываю. Но, – со вздохом продолжал он, – в человеке столько изъянов, что всего не упомнишь. Если нельзя идти к мисс Лаванде, пойду-ка я навещу миссис Харрисон. Вот уж прекрасная женщина! У нее в буфетной стоит ваза с печеньем специально для угощения маленьких мальчиков. И еще она всегда разрешает мне доесть остатки в кастрюле, в которой замешивает сливовый пирог. Знали бы вы, сколько слив прилипает к стенкам кастрюли! Мистер Харрисон всегда был хорошим человеком, но, снова женившись, стал раза в два лучше. Видно, женитьба делает людей добрее. Почему вы, Марилла, не вышли замуж? Скажите.
Положение старой девы никогда не было больной темой для Мариллы, и она, переглянувшись с Энн, шутливо ответила, что никто не делал ей предложения.
– А почему вы сами не предложили? – упорствовал Дэви.
– О, Дэви, – возмущенно проговорила Дора, вмешавшись против правил в разговор. – Предложение должен делать мужчина.
– Должны быть исключения, – проворчал Дэви. – Похоже, все в этом мире должны делать мужчины. Можно мне еще пудинга, Марилла?
– Ты съел достаточно, – сказала Марилла, но все-таки положила ему умеренную вторую порцию.
– Почему люди не могут питаться одним пудингом? Почему, Марилла? Скажи.
– Он бы скоро надоел.
– Хотелось бы проверить самому, – недоверчиво проговорил Дэви. – Конечно, лучше есть пудинг хотя бы по воскресным дням, чем вообще никогда. У Милти Булдера его вообще не готовят. Милти говорит, что, когда к ним приходят гости, его мать подает сыр и сама его нарезает – каждому по кусочку и еще один для приличия.
– Если Милти Булдер рассказывает такое о своей матери, ты уж хотя бы не повторяй, – сурово сказала Марилла.
– Боже милостивый… – Дэви подхватил это выражение у мистера Харрисона и теперь употреблял его к месту и нет. – Так Милти считает это комплиментом. Он гордится матерью, про которую в поселке говорят, что она и из камня творог выжмет.
– Боюсь, как бы скверные куры не залезли в маргаритки, – сказала Марилла и торопливо вышла из-за стола.
«Скверных кур» рядом с цветами не было, да Марилла их и не искала. Вместо этого она села на крышку погреба и от души расхохоталась. И она делала это так долго, что ей стало стыдно за себя.
Добравшись до каменного домика, Энн и Пол застали мисс Лаванду и Шарлотту Четвертую в саду, где они рвали сорняки, работали граблями, что-то подстригали и подрезали. Завидев гостей, мисс Лаванда отбросила садовые ножницы и радостно побежала им навстречу – веселая и хорошенькая, вся в оборках и кружевах, как она любила, а Шарлотта широко улыбалась.