Глаза Шарлотты Четвертой налились слезами. Энн сочувственно погладила маленькую смуглую ручку, державшую надбитую розовую чашку.
– Мне кажется, мисс Лаванде нужны перемены. Слишком она здесь засиделась. Может, уговорим ее куда-нибудь поехать?
Шарлотта безнадежно покачала головой, украшенной чудовищными бантами.
– Не думаю, что нам удастся, мисс Ширли, мэм. Мисс Лаванда терпеть не может ездить по гостям. У нее трое родственников, которых она иногда навещает, но, по ее словам, делает это только из чувства долга. После последнего визита она объявила, что даже из чувства долга делать визиты больше не будет. «Я полюбила одиночество, Шарлотта, – сказала она мне, – и не хочу никуда уезжать от своей виноградной лозы и своей смоковницы. Мои родственники из кожи вон лезут, стараясь сделать из меня старуху, и это плохо на меня действует». Так и сказала – «это плохо на меня действует». Поэтому не думаю, мисс Ширли, мэм, что она согласится куда-нибудь поехать.
– Мы должны что-то придумать, – решительно заявила Энн, кладя последнюю ягоду в розовую чашку. – Как только у меня начнутся каникулы, я приеду к вам и проведу здесь целую неделю. Каждый день мы будем устраивать пикники, придумывать разные забавы и, возможно, нам удастся поднять настроение мисс Лаванде.
– Это будет как раз то, что надо, мисс Ширли, мэм! – воскликнула Шарлотта в восторге.
Она была рада и за мисс Лаванду, и за себя тоже. Целую неделю она проведет рядом с Энн и сможет, наблюдая за ней, научиться так же двигаться и вести себя.
Когда девушки вернулись в Обитель Эха, мисс Лаванда и Пол уже сидели в саду за квадратным столиком, принесенным из кухни и накрытым к чаю. Ничто не могло быть восхитительнее этого чаепития с земляникой и сливками под огромным голубым небом с плывущими по нему пушистыми белыми облаками, в тени ветвей, которые что-то нежно лепетали и перешептывались между собой. После чая Энн помогла Шарлотте перемыть посуду, а мисс Лаванда тем временем сидела на каменной скамье с Полом и слушала его рассказ о скальных людях. Милая мисс Лаванда была хорошей слушательницей, но через какое-то время Пол осознал, что она утратила интерес к Братьям-Матросам.
– Почему вы так смотрите на меня, мисс Лаванда? – спросил он серьезно.
– Как именно, Пол?
– Как будто я вам кого-то напоминаю, – ответил Пол, у которого иногда бывали минуты интуитивного прозрения, тогда, находясь с ним рядом, было небезопасно иметь секреты.
– Да, ты напомнил мне одного человека, которого я знала в прошлом, – словно во сне проговорила мисс Лаванда.
– Когда вы были молодой?
– Да, когда была молодой. Я кажусь тебе очень старой, Пол?
– Понимаете, я как-то не могу с этим определиться, – доверительно произнес Пол. – Волосы у вас как у старых… Никогда не видел седых молодых людей. А когда вы смеетесь, глаза у вас такие же молодые, как у моей любимой учительницы. Я вот что скажу, мисс Лаванда… – Лицо и голос Пола были торжественными, как у судьи. – Мне кажется, вы были бы прекрасной мамой. У вас особый взгляд… Так моя мамочка смотрела на меня. Жаль, что у вас нет своих мальчиков.
– В мечтах у меня есть мальчик.
– Правда? И сколько ему лет?
– Примерно как тебе. На самом деле он должен быть старше, ведь я придумала его задолго до твоего рождения. Но он никогда не перерастет возраст одиннадцати-двенадцати лет, иначе он вырастет и уйдет от меня во взрослую жизнь.