– Извините. – Мое лицо залила краска стыда. – Я…
– Ты устала. Я понимаю.
Он не выглядел рассерженным или недовольным. Я облегченно выдохнула.
Император пальцами коснулся моей щеки:
– Спасибо, что дождалась. Хотелось тебя увидеть.
– Да, я тоже.
Не знаю почему, но я все еще его боялась. Иногда, взгляд желтых глаз просто прожигал меня насквозь.
Это страшно, когда ничего не можешь противопоставить человеку. Один его приказ, и я никуда не денусь. Пленница.
Поможет ли мне Орги в таком случае?
– Не хмурься.
Он сделал шаг назад, рассматривая мой наряд:
– Милая пижама.
– Я уже ложилась в кровать.
Он кивнул:
– Спокойной ночи, амарэ.
– Что это значит? – Во мне боролись два противоположных чувства.
До одури хотелось преодолеть разделяющее нас пространство, прижаться изо всех сил, почувствовать себя хрупкой и любимой. И хотелось сбежать, жить себе беззаботной жизнью, как было до этого, не вспоминая желтых глаз.
Я сильно сжала кулаки, почувствовав, как ногти впиваются в кожу. Император наблюдал за мной, со странным выражением лица.
Мои терзания причиняют ему боль. Я видела это, но, что делать, не знала.
– «Амарэ» – значит, любимая. «Амато» – любимый.
Я не верила свои ушам:
– Латынь?
– Это язык древней расы, которая населяла все три мира еще до того, как прошло разделение. Но затем они просто исчезли, оставив за собой храмы невероятной красоты и речь, которая теперь мертва.
– На Земле был народ, который разговаривал на латыни. У нас это тоже мертвый язык, - я сама не могла поверить в то, что говорила.
– Похоже, связь между нашими мирами всё-таки существует.
– После них остались библиотеки?
Император отрицательно покачал головой:
– Уходя, они уничтожили все кристаллы, книги, свитки и большинство своих изобретений. Есть легенда, которая гласит, что научившись глядеть в будущее, старейшины той расы так испугались увиденного, что сошли с ума, даже не сумев предупредить остальных. Поняв, что их путь развития ошибочен, жители уничтожили все свои наработки и переселились в другой мир, чтобы начать все заново.
– В нашем мире нет магии. Может это быть один и тот же народ? Невероятно! – просто в голове не укладывалось, как такое возможно.
– Боюсь, этого мы не узнаем.
Как же болит голова. Мы разговаривали до самого рассвета, знакомясь друг с другом. Он больше ко мне не прикасался, но был очень внимательным и терпеливым.
Как же все запутанно.
Я устало опустила ноги с кровати. Несколько часов сна, только расшатали мое состояние.
– Да это просто издевательство! Сколько можно!? Я в няньки не нанималась, - со двора раздались пронзительные крики Стефаниды.
Бегом спустившись вниз, я замерла, увидев эпическую картину.
Оника и оба ящера сидели, виновато опустив морды. Бутч и Петер хохотали, опершись на стену дома. Айк лежал на земле, прикрыв морду лапами. А окотята умильно терлись мордочками о двоих новорожденных ящерят.
Я сползла на землю, рядом с друзьями: нашего полку прибыло.
– Нет, ну все логично. – Петер наминал завтрак за обе щеки. – Оставили молоденькую самочку с двумя взрослыми самцами, а потом еще удивляются. Кто отец-то у них?
– Твой ниит. – Я пообщалась с виновницей торжества, положив ей ладонь на лоб. Заодно успокоив подругу: никто их прогонять не собирается. Денег теперь хватает, можно не беспокоиться. – А давайте соседний дом с большим двором купим?
Все повернулись ко мне, обдумывая идею.
– Он все равно пустой, а у нас уже не протолкнуться. Да и Санни с Кирой можно будет домой с общежития забрать. Я соскучилась.
Стефанида радостно хлопнула в ладони:
– А давайте. Они, бедняги, на казенной еде совсем исхудали. Смотреть больно.
– Ну вот и отлично. – Я посмеиваясь пошла в академию. Деньги уже пристроились.
Муха ждал меня возле ворот. Только что закончилась последняя пара, и я с трудом тащила свое немощное тело домой.
– Света во Тьме, партнер.
Я уныло ему кивнула:
– Меня нужно накормить, напоить, взбодрить, а уже потом тянуть на работу.
Оборотень задумался и кивнул: