Стефанида гремела посудой на новой кухне, что-то крича Бутчу через окно. А окотята весело носились по дому, играя в догонялки с подросшими ящерятами.
Все замерли, заметив на пороге меня. Я несмело улыбнулась, понимая, что жалости сейчас не вынесу.
– Все в порядке. – Мой голос был хриплым. – Я пойду, отдохну. К ужину спущусь.
Когда я шла к лестнице, никто не сдвинулся с места. Петер хмуро посмотрел на вошедшего Бутча, но промолчал. Хорошо, когда тебя понимают.
Я долго умывалась холодной водой, а затем послала благодарность Орги. Не знаю, как бы пережила все это без него.
В столовой мебели еще не было, потому все расположились на полу. Я села, опершись на стену, стараясь не смотреть на друзей. Разговаривать не хотелось. Санни взял тарелку и сел рядом со мной:
– Это тебе. – Он крепко меня обнял, зажмурив глаза.
Я поцеловала его в лоб, чувствуя, как оттаиваю. За эти дни, я страшно по ним соскучилась.
Напрочь игнорируя мой визг, с веселым «ии-и-и-и» на меня залезли все тринадцать окотят, превратив в пушистое нечто.
– Не надо меня облизывать. Щекотно! – Я пыталась аккуратно отцепить то одного, то другого, но тщетно.
К нам присоединилась Кира, но, по-моему, на стороне окотят. Самый смышленый сделал себе гнездо у меня на голове и довольно урчал.
– Надеюсь, я не помешаю? – В дверях стоял Император.
Стефанида было дернулась поприветствовать гостя, но застыла, переведя взгляд на меня.
На мужчину страшно было взглянуть. Я думала, он будет злиться и ругаться, что я поступила как псих. Но в бесконечно уставшем взгляде было только беспокойство.
Я молчала, а он смотрел на меня, не пытаясь войти.
– Да. – Все пушистые комочки на мне мурчали и активно делали массаж. Невозможно не улыбаться.
Император сел сбоку, немного отодвинув Киру, и погладил окотят:
– Хорошие звери растут.
Стефанида таки поднялась и поклонилась:
– У нас на ужин мясная похлебка. Вы присоединитесь?
– С радостью. – Он не отводил взгляд от моего лица, пытаясь прочесть на нем ответы.
Все сидели молча, пока не вернулась хозяйка, а после приступили к еде.
Санни мрачно поглядывал на Императора, не скрывая своих эмоций. Я прикоснулась к его руке:
– Все в порядке.
Мальчик замер, но затем кивнул.
Поев, мужчины переглянулись. Бутч забрал Стефаниду и позвал за собой ребят. Петер посмотрел на меня и, дождавшись утвердительного кивка, тоже вышел.
В комнате мы остались одни.
– Ты в порядке?
Мне вдруг стало невыносимо стыдно. Представляю, что он обо мне подумал.
– Да, - я подняла одного из окотят, спрятав в шерстке лицо.
– Все в порядке. Давай просто сделаем вид, что ничего не было.
Я удивленно подняла взгляд, подсознательно все еще ожидая его недовольства.
– Мне не тридцать, чтобы устраивать истерики. – Император вздохнул и обвел глазами комнату. – Вы тут здорово все устроили.
– Да. Мне нравится. Очень уютно. Вы…
– Энрад. – Поймав мой удивленный взгляд, он пояснил. – Меня зовут Энрад Дэао.
– Никогда и нигде не встречала вашего имени. – Это казалось странным.
– Обращение ко мне по имени карается смертью, как и употребление имени в неуважительном контексте. И, так как Тайная служба о этом самом контексте рассуждает на свой вкус, никто не рискует связываться.
– Ого. – таких нюансов я не знала. Тогда все логично.
– Я бы хотел, чтобы ты обращалась ко мне по имени. У нас все просто помешаны на титулах и расшаркивании, но вокруг тебя есть круг доверенных. Как это ни странно, это не те, кто обращаются на «ты», а те, к кому ты обращаешься по имени. Я хотел бы быть в нем. Это была бы честь для меня.
Несколько смелых окотят переползли на ноги мужчине, и начали там обустраиваться, смешно толкая друг друга. Остальные спали, кто где смог примоститься.
Он поддержал рукой соскальзывающий комочек, ничем не выдавая того, что не получил ответа. Такой терпеливый и понимающий, что мне совестно за свое поведение.
– Простите, что так вышло.
– Это уже прошло. Не стоит. Поужинаешь со мной завтра?
Я кивнула, задумчиво рассматривая его лицо. Что он во мне нашел? Зачем возится, если может позволить себе любую другую, стоит только щелкнуть пальцами?