Потерпев ещё несколько минут, я резко отскочила в сторону, прижимая разодранное платье к груди. Сила окутала меня, пылая всей той ненавистью, которую испытывала я.
– Хватит. – Мой голос прозвучал ровно, хотя сдерживалась я с трудом.
Изменяющее мой облик заклинание растаяло, заставив мужчин замереть. Мгновение понадобилось им, чтобы осознать произошедшее и принять решение.
Вместо того чтобы умолять о прощении, как на то рассчитывала я, подонки бросили в меня одновременно четыре смертельных заклинания, пробив даже защиту силы.
Просыпаться было больно и страшно. Дэао меня в порошок сотрет. Я аккуратно открыла глаза. Рассвет.
Чуть повернув голову, натолкнулась на серьезный взгляд желтых глаз. Он лежал рядом со мной, плотно сжав губы.
– Вы злитесь? – спросила шепотом, не выдержав тишины. – Я хотела как лучше.
Он все так же молчал, не отводя взгляда.
– Как прошло с зомби? Их поймали?
Я неловко протянула руку под одеялом, прикоснувшись к груди мужчины. Он вздрогнул, но взгляд не отвел.
– Я не хотела вас пугать.
Закрыл глаза, весь одеревенев. Я попыталась отдернуть руку, но Дэао перехватил ее и положил к себе на живот. Как горячо.
– Меня оскорбляет то, что не смотря ни на что, ты по-прежнему обращаешься ко мне на «Вы». – Он накрыл пальцами мои губы, не дав заговорить. – Плотоядные зомби – это очень опасно. Как любой здравомыслящий мужчина, я попытался оградить свою женщину от этого. И знаешь, что? – Он наклонился, почти касаясь меня губами. – Как раз когда мы проводили допрос задержанных некромантов, мой дракон взвывает не своим голосом о том, что тебя пытаются убить. Убить! Когда я точно знаю, что запер тебя во дворце – самом безопасном месте во всех трех мирах. И после этого ты спрашиваешь, злюсь ли я?
– Они насиловали девушек.
– Тебе следовало просто поговорить со мной об этом. Да, это мой недосмотр. Виновные в том, что здесь творился такой беспредел, будут наказаны. Все, кто покрывали или участвовали будут публично казнены без суда. Почему ты полезла сама? Неужели думаешь, я бы не поверил тебе, отмахнулся?
В его глазах затаилась боль. Я заплакала:
– Нет. Я даже не подумала об этом. Хотелось наказать их. Мы все продумали.
– Я спас тебя в последний миг. Все твои помощники просто не успели бы среагировать. Вы не предусмотрели того, что загнанный зверь всегда бросается на охотника.
– Простите, – я шептала, глотая слезы.
Сейчас он был таким холодным. Злым. Чужим.
– Нет. С меня хватит. Я пытался по-хорошему. Видно, не судьба. Пусть будет по-плохому.
Он встал и вышел, оставив меня содрогаться в рыданиях. Зажмурившись изо всех сил, я поняла, как сильно боюсь этого мужчину.
Разбудило меня тёплое дыхание на щеке. Я несмело открыла глаза, прокручивая в голове вечерний разговор.
– Утро. – Меня поцеловали в нос, делясь игривым настроением.
Я вздохнула расслабляясь.
– Рада, что у вас хорошее настроение.
– У тебя, – поправил меня мужчина, заправляя волосы мне за ухо.
Нас разделяло тонкое одеяло, но я вдруг чётко осознала, что он голый. Краска бросилась мне в лицо, выдавая смущение.
– Это что? – глупо спросила я, всматриваясь жёлтые глаза.
– Это «по плохому», – мурлыкнул он, накрывая мои губы поцелуем. Рука медленно скользнула в вырез рубашки, зарождая искорки в моём теле.
– Если бы знала, потребовала такое «по плохому» ещё вчера. – Улыбнулась, отвечая на поцелуй.
Словно загипнотизированная пылающим взглядом, я подалась вперёд, обнимая руками сильную шею.
Он перекатился по кровати, присев на корточки, привлекая меня к себе. Одна рука запуталась в моих волосах, а вторая крепко прижимала за талию.
«Если нас кто-то сейчас прервет, лично его растерзаю», – подумала, целуя колючий подбородок.
Неуверенно провожу рукой по его лицу, большим пальцем нажимаю на губы. Почему он выбрал меня? Хватаюсь за волосы и тяну назад, открывая шею. Он чуть слышно стонет, а я целую пахнущую морем кожу, не веря, что это все происходит со мной.
Кожа горит, кровь пузырится в венах. Я уже давно не понимаю, что происходит вокруг. Только чувствую, впитывая чужие эмоции. Браслет на руке горячий, он лихорадочно пульсирует, заставляя моё сердце биться в такт. И нет больше мужчины и женщины, есть «мы». И это прекрасно.