Я оцепенела, представив себя на месте молодой жены.
– Она умерла от кровотечения. – Закончил мужчина, глотая слезы.
– «Существуют две бесконечности: людская глупость и Вселенная. Впрочем, по поводу второй я неуверен (Альберт Энштейн)» – процитировала я.
Мысленно потянувшись к Орги, который как раз находился в храме, показала ему происходящее.
Как по мне, парень заслужил все, что с ним происходит. Но, возможно, у Смерти другое мнение.
Алтарь перед нами засветился мягким белым светом. С него исчезли все подношения. Вместо них там стояла молодая и очень красивая женщина. Она держала на руках улыбчиво карапуза, с тоской смотря на мужа.
Он замер, невидяще смотря на нее:
– Прости меня. Прости меня. – Он с такой силой схватился за свою грудную клетку, что под ногтями выступила кровь. – Простите меня, оба.
Женщина закрыла глаза, кивнула и исчезла.
– Я хочу к ней! – Он вскочил на ноги, смотря на меня безумным взглядом.
– Но она не хочет этого, – тихо ответила я.
Все вокруг нас замерли, наблюдая за чудом. Подошел старик и, отодвинув плечом парня, опустился рядом со мной на колени:
– Моя жена умерла пятьдесят лет назад. Я воспитал детей и поставил на ноги внуков. Позволь мне уйти? – Он крепко сжал мою ладонь. – Я так устал и соскучился. – По щеке, испещренной глубокими морщинами, скатилась одинокая слеза.
Я почувствовала силу Орги, которая нежно укрыла мужчину. Он исчез с улыбкой на губах, заставив и в моих глазах появиться влагу.
Подходили все новые и новые прихожане. Они рассказывали о своих горестях или просто молчали, касаясь утешающей силы. Делали то, в чем так нуждались, но не смели попросить у бога. О несостоявшемся отце все забыли. А я подумала о служащих дворца, которые не решались обратиться к Императору, но слетелись под крыло ко мне и улыбнулась: видно, судьба такая.
Я была благодарна всем этим людям. Ведь они не пытались перебросить на меня свои горести – они делились нерастраченной любовью.
Почувствовав горячие ладони на своем животе, я довольно улыбнулась, не открывая глаз:
– Утро? – мурлыкнула.
– Утро, – страстно ответили мне.
Я шла по дворцу умиляясь тому, как резво шарахаются вельможи и искренне радуются моему появлению горничные. Я улыбалась молодым девчонкам, наряды которых стали немного открытие, больше не укутывая их наподобие монашеских ряс. Даже дышать стало легче. Хотя, до порядка в этом серпентарии еще далеко.
Представляю, сколько врагов и недоброжелателей себе нажила. Впервые столкнувшись со стайкой леди, желающих стать моими лучшими подругами, я так перепугалась их, перекошенных лживыми улыбками, физиономий, что потом еще долго отпаивалась горячим чаем на кухне Стефаниды.
Этих дамочек, да выпустить на плотоядных зомби… И не нужно было бы переживать за сохранность горожан. Да и леди бы, наконец, насытились.
– Леди Тамао! – Юркая гномочка-гувернантка вскочила из ниши прямо мне под ноги. – Вы должны это услышать!
Не раздумывая, я протянула ей руку, и тут же был втянута в тайный переход для прислуги. Девушка бежала впереди, держа перед собой светлячок. Узкий коридор все тянулся и тянулся, периодически ответвляясь, иногда встречались двери.
– Здесь. – Гномочка толкнула неприметную решетку и проползла в отверстие.
Поминая всех «не злым и тихим», я тоже опустилась на колени. «Надо меньше есть», – подумала, чуть не застряв в проходе.
Крохотная комнатка, в которой мы оказались, служила кладовой и была заполнена рабочим инвентарем. Прижав палец к губам, девушка подошла к двери, ведущей, видимо, в апартаменты.
– Я не могу так рисковать. – Улучшив заклинанием свой слух, я поняла, что одним из мужчин является лорд Делори.
– А я, значит, могу? Учти, я один вниз не пойду. Всех вас с собой потяну.
Второго говорившего я не знала. Аккуратно коснувшись силой стены, разделяющей комнаты, ахнула. Напротив лорда сидел принц. Вполне вменяемый. Гномочка стояла не шевелясь, казалось, она даже не дышит.
– Перестань истерить!
– Это еще не истерика. Вы не знаете, на что я способен.
– Я знаю, что ради очередной дозы наркотика ты пойдешь на все. Слишком многие в Империи знают. Аристократы не допустят, чтобы сел на трон, – лорд вскочил с кресла, в котором сидел.