– А во время привыкания… – Попыталась подтолкнуть подругу.
– Рожать! – припечатала она меня.
Я стукнулась лбом о стол и простонала:
– Требую покоя. Неужели это так много? Несколько спокойных дней.
Женщина ласково погладила меня по спине:
– Не переживай. Ребеночек – это всегда счастье.
– Угу, – пробормотала я. – Вот папочка обрадуется.
Санни взял с собой Киру и пошел гулять. Петер и Бутч на работе. Я вдруг расплакалась от жалости к себе, а потом замерла, рассматривая влагу на пальцах:
– Не успеваю уследить за собственными эмоциями.
Стефанида улыбнулась и поцеловала меня в макушку:
– Ничего. Хорошая нервотрепка еще ни одному мужику во вред не пошла.
Я лежала в большой холодной кровати во дверце, ожидая, когда, наконец, освободится Император. Вот казалось бы, он как начальник должен меньше всех работать. Почему же все наоборот?
Выдохнула. Я спокойна. Я само спокойствие.
– Итари обратился. – Меня разбудил глухой уставший голос.
Дэао сидел в кресле у кровати. Под глазами пролегли тени. Мужчина кончиками пальцев коснулся моей щеки:
– Хорошо, что ты здесь.
– Ложись. – Показала рукой рядом с собой.
Когда горячее тело наконец прижалось ко мне, блаженно вздохнула:
– Как там он?
– Первое обращение – это всегда очень трудно. Чем раньше оно произойдет, тем лучше. Итари уже не мальчик. Он чуть не сошел с ума. Глупец. Я много раз ему говорил: не тяни. А он уперся, как баран: «Я драконом не буду». С кровью не поспоришь.
– Мне очень жаль. – Поцеловала большую шершавую ладонь.
– Ты здесь ни при чём. Рано или поздно это бы произошло.
Нужно сказать ему? Ведь нужно? Или еще подождать с месяц, чтоб наверняка.
Сама не заметила, как из-за переживаний сильно забилось сердце.
– Энна, что случилось? – Дэао взял меня за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. – У тебя пульс, как у бегуна на финише.
Я зажмурилась:
– Я беременна, – пропищала, сжавшись в ожидании реакции.
Ничего не происходит. Открыла глаза, рассматривая окаменевшего мужчину. Зрачки расширены, сердце бьется о грудную клетку с такой силой, что сейчас её проломит.
– Скажи что-нибудь, взмолилась.
– Ох. – Он вдруг ожил, прижимая меня к себе с такой силой, что я чуть не задохнулась.
– Это лучший день в моей жизни.
Мужские губы начали судорожно целовать все, к чему могли дотянуться. Такие жадные. Целует так, словно в первый раз. Словно боится, что я куда-то исчезну. Пальцы скользят по чувствительной коже, чертя замысловатые узоры, иногда чуть царапая ногтем.
Я прерывисто выдыхаю, и уже сама целую губы, скулы, нос, зарываясь пальцами в волосы. Тону в вихре эмоций, слыша:
– Спасибо. Спасибо. Спасибо.
Вот ты какое счастье.
– Вы кто? – Обнаружив утром в комнате незнакомую женщину и отсутствие любимого мужчины, испугалась.
– Швея, леди. Лучшая в столице. – Пухленькая фея изящно поклонилась, сложив красивые голубые крылья.
– И что вы здесь делаете? – спросила, прижимая одеяло к груди.
– По приказу Его Величества прибыла в срочном порядке для создания платья.
– Какого платья?
– Свадебного, конечно. – Она смотрела на меня со странной смесью жалости, любопытства и восхищения.
– У меня свадьба? – Голос был хриплым и перепуганным.
– Да, вся Империя только об этом и говорит. Его Величество утром объявил, – склонившись ко мне, прошептала. – Я вы что не знали?
– Еще нет, – ответила так же тихо. – И когда свадьба?
– Как только я платье пошью. Дня три.
– Оперативно, – сказала, пришибленная я.
– Мы так не договаривались. – Держать себя в руках удавалось с трудом, потому я мерила шагами кабинет.
– Главное, не нервничай. – Дэао попытался меня обнять, но я вывернулась. – По-моему, это логично. Не хочешь же ты замуж выходить, когда уже живот будет видно?
– А где предложение по всем пунктам? Где моя доля романтики? – очень обидно. Даже не спросил.
– Думал, ты обрадуешься, – ответил грустно, но через миг хитро мне подмигнул. – Исправлюсь! А вы пока платье шейте. – И, поцеловав, вытолкал меня в коридор.