Дракон внутри воет раненным зверем на одной ноте, сводя с ума. Вспомнились стихи одной писательницы, которые я прочитал много лет назад и посмеялся, посчитав написанное бредом. Сейчас же, эти строки не хотели покидать мою голову, врезаясь клинками и кромсая душу.
«Если бы я хотел тебе мучений
И казни самой страшной захотел
Я бы не стал тебя бросать в пустыне
Темницей я б пугать тебя не смел
Не стал бы я сжигать тебя в кострище
Давая волю жаркому огню
Я бы заставил полюбить тебя так сильно
Как вот и я тебя сейчас люблю
Я бы заставил иссушаться твое сердце
От безответной и загубленной любви
Но не могу. Прощая, отпускаю.
Живи.»
Опустился на колени у алтаря в храме демиургов, куда меня перенес Орги, пытаясь спасти. Что осталось от меня когда-то гордого и непоколебимого? Только боль. И жаркая молитва от самого сердца: «Пожалуйста. Прошу вас. Умоляю…»
Итари
Вчера, окончательно обессилев от вечного голода, я сам бросился на острие вражеского меча, надеясь, что тот меня убьет. Сегодня стыдно. Я ведь не ряди себя сюда пришел?
Часть наших воинов дезертировала в ряды врага. Нас мало, но мы стали мобильнее и злее. Сами себя пугаем жестокостью и силой, с которой идем напролом.
«За Императрицу!» – кричат солдаты, бросаясь на врагов.
Все они слышали о том, как она боролась за права перебежцев и прислуги, как вытребовала деньги на бесплатные лечебницы и школы. По одной в каждом большом городе. Но это уже много. Такого еще не было.
Они горят идеей, что войдя на трон, она сможет сделать еще больше. Потому, что гореть больше нечем. Только на этом и живем.
– Пришли. – На Санни страшно взглянуть.
Он так исхудал, что под полупрозрачной кожей видно кости.
– Она здесь. – Прикоснувшись рукой к чему-то отдаленно напоминающему пузырь, парень закрыл глаза. – Ждет.
– А где бог? – Наши солдаты развалились на том, что заменяло дно в этом месте.
Я ожидал самого сильного сопротивления здесь, но его не было. Это настораживало.
– Сбежал. Нет ничего, что бы он мог противопоставить мне, кроме Энны.
– Почему же он не воспользовался этим?
– За смерть беременной императрицы, демиурги бы не поленились вернуться и натянуть ему ж…пу на голову.
Я закрыл глаза, собираясь с силами:
– Как будем пробираться во внутрь?
– Последний рывок, Итари, не падай духом. Мы только-что завоевали себе империю.
– Зачем она мне нужна? Я с той, что уже есть, что делать не знаю.
Санни подмигнул:
– О той пусть парится Энна, когда выберется.
«Удивительный парень», – подумал Итари, улыбаясь в ответ. – «Падает с ног от усталости, но продолжает излучать позитив».
Забравшись на вершину конструкции, Санни долго ходил туда-сюда, примериваясь, где бы начать ломать.
– Она здесь. – Присел и коснулся рукой поверхности. – Внизу. Я уверен.
Подозвав еще несколько солдат, мы начали долбать оружием, руками и магией жилище бога. Я представлял, как обрадуется Энна, увидев нас. Как мы вернем её домой. А что дальше?
Посмотрел на работающего рядом парня. Он собирается остаться здесь и изменить жизнь к лучшему, но ему не справиться одному. Я же не смогу быть полностью счастлив видя, как она проживает свою жизнь с другим. Похоже, это судьба.
– Я останусь здесь с тобой.
– Правда? – Санни довольно кивнул головой. – И правильно. Император и без нас справится.
Когда последний кусок был отломан, я просунулся в образовавшееся отверстие и замер, не в силах поверить собственным глазам. Все во мне оцепенело, мысли предательски исчезли:
– Энна?
Энна
Не знаю, сколько прошло времени. Живот округлился. Волосы окончательно стали белыми. Мне было даже страшно представить, как я выгляжу в не стираной месяцами одежде. Перепробовала все. Кричала и плакала, разбивала руки в кровь о стенки, бросалась в щель, которая открывалась при передаче пищи… Все в пустую. Все чаще плакала, не веря, что когда-нибудь выберусь.