– Сожалею, но нет. Этот плющ не выдержит вес взрослого мужчины. Да и по его внешнему виду было бы видно, что кто-то пытался по нему залезть. Кроме того, рядом с этим местом находится пост стражи.
– Да нет же! – Я подошла ближе, отклонила край живого одеяла и пролезла в щель между стеной и плющом. – Смотрите, вот и следы от кошки, которую он забрасывал на выступ.
Все снова засуетились, завертелись, забегали, отправив меня домой. Я никак не могла понять, что же мне во всем этом не нравится. Какая-то мелочь упорно ускользала от внимания. Что не так?
Проходя мимо «Золотого пера», я почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. В этот момент точно знала, что кто-то разглядывает мои нити жизни. Не задумываясь я сплела вокруг себя защитное поле, отрезав непрошенного гостя, и, приготовив щит, стала озираться по сторонам.
Окамэ сидел на том же балконе и криво мне улыбался. Дурак! Напугал до смерти.
– Вы почувствовали. Молодец. Я намеренно действовал грубо, но при наличии тренировок вы бы могли научиться ощущать даже самое незначительное вмешательство. Я мог бы вас научить этому. – И он мне подмигнул. – И не только этому.
– Да вы пьяны!
– Что поделать?
Я фыркнула и ушла. Каждая моя стычка с этим мужчиной – это просто ужас какой-то.
Я сидела на последней парте и наслаждалась тем, как Окамэ мучится похмельем. Есть, конечно, магические способы преодоления такой деликатной проблемы, но заклинание нужно или до первой стопки, или сразу после попойки. Так что если засыпаешь мордой в салате, будь готов наутро мучиться от тошноты и головной боли.
История Империи закончилась торжественным гимном, и все направились к выходу. Я оказалась последней, так как долго выковыривала ручку из-под стола. Вечно у меня все падает.
Окамэ пропустил одногруппников, вошел обратно в аудиторию и закрыл за собой дверь:
– Я тебя просто придушить готов! – Он приближался ко мне, сжимая кулаки. – Ты очень громко радуешься тому, что мне плохо. И это раздражает даже больше, чем то, что Нрэн уже распланировал, как собирается меня использовать!
– Так вы все-таки телепат.
– Во-первых, нет. А во-вторых, ты об этом все равно не вспомнишь.
Окамэ схватил меня за плечи и притянул к себе. Затылком я чувствовала его дыхание, а щекой – гулкое биение сердца. Несколько мгновений мы просто стояли, прижавшись друг к другу.
Он глубоко вдохнул и отстранил меня, заглянув в глаза. Его зрачки расширились, занимая почти всю радужку. Я ахнула – как красиво!
– Забудь. – Он выдохнул мне это слово в лицо, глядя с сожалением и тоской.
Я же стояла и глупо хлопала глазами. Это что, гипноз? Притвориться, что сработало, или нет? Пока я раздумывала, Окамэ развернулся и ушел. В нашем общении это становится настоящей привычкой. Ну и черт с ним.
Итари говорил, что капитан Айлиш работает в СБ уже больше двадцати лет. И как только я об этом вспомнила, тут же всплыло то, что все это время не давало мне покоя: опытный следователь с таким богатым опытом не может быть глупее девушки, начитавшейся Агаты Кристи. Он не мог не предположить, что лорд Янкель проник в СБ не через центральный или черный вход. И если Итари занят под завязку другими заботами и мог это упустить, то Айлиш сейчас ведет только это одно дело. Он что… причастен?
Испугавшись собственных выводов, решила пойти к начальству.
Если я вдруг пропаду, хоть будут знать, где искать.
К этому моменту уже выяснили, что кабинет принадлежал клерку, который пропал в неизвестном направлении и, скорее всего, мертв. Ниточка оборвалась.
Я, неуверенно постучав, вошла в кабинет.
– Чего вы хотели? – Лорд не отрывал взгляда от бумаг, лежащих на его столе.
– Не знаю, как и сказать…
– Просто говорите, и все. – Он так и не взглянул на меня. Что за черт?
Набрав полную грудь воздуха, я выпалила на одном дыхании:
– Я думаю, что капитан Айлиш может быть причастен к убийству.
Лорд таки соизволил почтить меня своим вниманием. Похоже, он изумлен. Ну наконец-то!
– Поужинаете со мной?
– Что?!
Я стояла у плиты и жарила оладьи. Это единственное, на что сгодился скудный набор продуктов на кухне главы СБ. После его признания о том, что последний раз он ел вчера, во мне внезапно проснулась «накормить – обласкать – утешить» женщина.