От моего вопроса Итари дернулся как от удара.
– Не спрашивай меня об этом. Даже не вспоминай больше об этом деле. Ты понимаешь? Это слишком опасно.
– Я не собираюсь вмешиваться в расследование. Просто хочу быть в курсе событий. Может, идею подкину. Это же я его нашла.
– Нет!
Тьма, как же с ним трудно…
Задумайтесь о том, кто вы есть. Чего вы достигли. Уверена, вы, как и я, всю жизнь к чему-то бежали, стремились, преодолевали. Все потому, что жизнь коротка. Но зачем спешить, если впереди практически вечность?
Я тряхнула головой, прогоняя наваждение. Возможно, завтра или послезавтра, в очередной раз совершив ошеломительную глупость, я умру. Жить нужно сегодня. Сейчас! Прошлого уже нет, а будущего может и не быть.
Обед я решила приготовить самостоятельно. Так захотелось жареной картошки с яйцами. Я понимала, что картофеля мне не найти, но яйца и молоко у них тут водятся. Можно испечь блины, или пожарить яичницу, или придумать что-то другое.
Трэд, оставаясь невидимым, показывал мне дорогу к кухне. Пока я шла, никто из дам со мной не поздоровался. Хотя я каждой вежливо кивала головой.
Эх, нужно будет почитать книги по этикету – так, на всякий случай. Чтобы не чувствовать себя деревенщиной, как сейчас.
Кавалеры были более вежливыми и почти все пытались узнать, кто я такая, но я вежливо извинялась и шла дальше.
Оказалось, что даже обычная прогулка по этому королевскому террариуму может быть намного утомительнее, чем несколько часов напряженной работы. Ну и атмосфера.
Кухней оказалось полуподвальное помещение, богом здесь был гоблин Дут. Осмотрев меня с ног до головы и, видимо, признав годной к приготовлению пищи, он выделил мне рабочее место. Я с любопытством следила за слаженной работой многих существ, которыми виртуозно руководил Дут. Передо мной на огромном столе лежало множество продуктов. Справа гномка резво резала лук, слева помешивала варево вампирша.
Тут выяснилась одна проблема: я понятия не имела, как соединить имеющиеся продукты во что-то съедобное.
Что делать, когда нужно делать не знаешь что? Правильно – обращаться к магии.
Покопавшись в памяти на предмет нужного заклинания, я поняла одно: учиться, учиться и еще раз учиться. Подходящих заклинаний я не знаю.
– Трэд, ты готовить умеешь?
Дух возник прямо посреди стола, причем ноги под ним, а все остальное – над.
Дут замер, всматриваясь в духа, а потом гончей понесся в нашу сторону:
– Дух! Я последний раз такого видел, еще когда императрица была жива. Уже лет пятьдесят прошло. – Он внимательно осмотрел Трэда и повернул голову ко мне: – Это ваша собственность? Продать не желаете? Нам он очень нужен: все это таскать по лестницам очень трудно и долго. Блюда остывают.
– Это мой друг, – сказала я очень тихо, но твердо.
Все замолчали, уставившись на меня в немом изумлении.
– А друзей не покупают и не продают. Вы, надеюсь, знаете это?
– Прошу прощения. – Дут поклонился мне. – Вы не обижайтесь, леди. Императрица своего духа часто оставляла нам. Мы его не обижали, наоборот, он был рад. Переносил нам все, что было нужно. Хорошие были времена. Дух тот при жизни был гномом, вот и после смерти любовь к труду осталась.
– Гном? А что с ним случилось после смерти императрицы?
– Откуда же мне знать? Пропал.
Это был дух императрицы. У того дроу, чей труп я нашла, не было браслета – его украли или с ним еще что-то произошло.
– Трэд, а браслет можно у меня украсть?
– Нет. Вы можете его подарить, но насильно – нет.
– А с трупа?
Дух дернулся, на меня посмотрев с ужасом:
– Нет. Даже с трупа его снять нельзя. Только подарить.
– То же самое, понимаешь?! Один почерк: кто-то, кому жертва доверяла насколько, что подарила духа, ее же и убил. Нужно как-то узнать все об этом дроу.
– Итари вас убьет, а меня распылит, – печально покачал головой дух.
Все снова занялись своей работой и перестали обращать на нас внимание. Я с тоской посмотрела на продукты, разложенные на столе: дурацкая была затея.
На обед Итари не пришел, и я была рада, что ничего не готовила – было бы обидно вдвойне. Когда же узнала, что из-за каких-то проблем отменяется ужин и я могу вернуться домой, то чуть не запрыгала от счастья. Боже упаси от придворной жизни.