Ведь было понятно с самого начала, что он никогда на мне не женится. При определенном стечении обстоятельств я могла бы стать ему любовницей. Может быть, даже постоянной. Но не больше. Невозможно строить отношения с тем, кто не считается с твоим мнением. Как глупо было надеяться со временем изменить его. Разве это возможно – изменить взрослого мужчину?
Можно оправдывать его. Можно говорить, что он действовал в состоянии аффекта. Но я знаю, что дернись я тогда, и он бы меня ударил. Это было в его глазах – желание причинить физическую боль. Ведь то, что у трезвого на уме, у пьяного на языке. Итари ничего не пил, но он был пьян своей яростью, потому сказал правду. Сказал то, что думал. Хорошо, что сейчас, а не спустя еще полгода, когда бы я стала полностью ему доверять и подпустила бы еще ближе.
Да, хорошо, что сейчас.
Пока я ходила на работу в лечебницу, и мне там даже платили, но что делать дальше, я не знала. Становиться лекарем мне не хотелось категорически. Вид чужих страданий навевал на меня тоску и уныние, да и способности мои больше лежали в плоскости боевой и защитной магии.
Я шла домой, разглядывая жителей Эртана. Многие со мной здоровались и даже останавливались спросить, как дела. Это было очень приятно.
На ступенях моего дома сидел Окамэ. Он похудел, осунулся, словно подутратив былую беззаботность. Как будто произошло что-то чудовищно плохое, и это оставило отпечаток на нем. Во взгляде, которым меня встретил нъяро, застыли беспокойство, боль и удивление.
– Ты поразительно точна. Так все и было.
Я уже и отвыкла от того, что кто-то читает мои мысли. Села рядом с ним на ступеньку. Мы не виделись несколько месяцев, но такое ощущение, что прошли года. Для Окамэ так, возможно, и было, ведь в Нижнем мире время течет иначе.
Он положил голову мне на плечо. Вокруг нас было лето, по улице ходили счастливые и не очень жители Эртана, погруженные в свои дела, а мы сидели, будто в вакууме. Казалось, что наблюдаешь за всем этим издалека, не имея возможности прикоснуться.
Да, я тоже изменилась за это время.
– Я сожалею по поводу Итари. Он может быть редкостным придурком. И я точно знаю, что он был не прав.
Окамэ сложил руки на коленях. Сжатые кулаки – так, что побелели пальцы – говорили о том, что ему очень плохо.
– Что произошло? – спросила я шепотом, боясь спугнуть наш вакуум.
Что могло так сильно ошеломить и ранить того, кто с рождения знает все мысли других существ? Кто видел в чужих головах столько, сколько не пережить одному?
– У нас война. Ракшасы полностью захватили одну провинцию и терроризируют другую. Вот начинают просачиваться и к вам. Их не зря пытались уничтожить. Нет более кровожадных существ. – Он устало закрыл глаза и продолжил надтреснутым голосом: – Я видел целые деревни, растерзанные бесцельно, просто ради удовольствия. Женщины, дети, старики, сваленные в кучи, как мусор. Что-то сломалось во мне.
Так мы и сидели, впитывая летнее тепло. Молчали, потому что слова не были нужны. И ничего не имело значения.
– Послушай. – Окамэ собирался уходить. Он не знал, когда вернется и вернется ли вообще. Мое сердце разрывалось. – Орги говорил, что может помочь. Он же бог смерти. Может, ты задержишься до ночи, и мы сходим к нему вместе?
– Тамао, моя мать тоже богиня. Если бы все можно было решить силой, мы бы уже благополучно забыли об этой беде. Я не могу остаться здесь дольше. Меня ждут.
Он был грустным, и я видела этот надлом у него внутри. Когда мы впервые встретились, он был просто мрачным, сейчас же он выглядел постаревшим.
Я теряю друзей одного за другим…
Орги на кладбище не было. Я не стала его звать, а просто легла на могилу. Интересно, что там – после смерти? Еще один мир, куда могут перейти только души? Вечность? Безвременье?
Звезды над головой были совсем мне не знакомы. Раньше я как-то не обращала на это внимания.
– Хм, так меня еще никто не встречал. – Орги зажег костер и устроился рядом со мной.
– Вы же на самом деле не здесь живете?
– Нет, конечно. Я так пошутить решил, а ты меня не узнала. За зомби приняла. Обычно все пугаются.
– А зачем вы тогда вообще пришли?
– Я если чувствую, что кто-то зомби поднимает, прихожу и убиваю наглеца на месте. Духи и умертвия – это другое. Ими можно стать только добровольно. Создание зомби – это насилие над мертвыми, а мертвые – это моя ответственность, так что стерегу.