– Итари извинился?
Я моргнула, сбитая с толку быстрой переменой темы. Вспомнила свое первое перемещение и кивнула:
– Да, мы поговорили.
– Он переживает больше, чем показывает.
Желтые глаза поймали мой взгляд, заглядывая в душу. Я отвернулась, пытаясь сдержать нервную дрожь:
– Это ничего не меняет.
– Правда? В религии Света раскаяние смывает злодеяние.
– Я не являюсь их прихожанкой.
– Да, я вижу. Вы – посланник Оргараменуалуктума. Сами попросились, или дед предложил?
– Предложил? Скорее заставил.
– Даже так? – Его Величество сложил руки на груди. – Как успехи в учебе?
– Я прилагаю все усилия. – Разговор начал напоминать мне допрос. Император говорил каждое слово четко, интонацией, мимикой и движениями тела требуя ответов.
Я молча встала, поклонилась и перенеслась домой. Как же тяжело иметь дело с этим мужчиной.
Не было никакого желания ложиться спать. После разговора с Императором до сих пор колотилось сердце, а колени дрожали.
Он умеет быть страшным, когда захочет.
Я вышла на улицу, сев в пижаме на ступеньки крыльца. Во всех окнах темно, только тускло мерцают звезды на небе. Хорошо еще, что спать я ложилась в мягких штанах и футболке с длинными рукавами. Представляю что было бы, перенесись я туда в ночнушке.
– Прошу прощения.
Мои глаза чуть не повылезали с орбит: Император сел рядом со мной на ступеньку.
В тот момент я даже думать от шока не могла. Что он тут делает?
– Я не хотел быть грубым. Простите. У меня нечасто бывает приятная компания за ужином, я бы не хотел ее лишаться.
Жестом фокусника он достал все ту же бутылку и наполнил бокалы:
– Не заставляйте меня пить в одиночестве.
Я кивнула, все еще не веря в происходящее. Странная внутренняя дрожь охватила мое тело, и я обняла себя за плечи.
– Холодно? – Мужчина снял камзол и положил его мне на плечи. – Зима скоро. Жаль. Я в этом году лета почти и не увидел.
– Почему?
– Работа, дела, ответственность, заботы. Дети. – На последнем слове он улыбнулся. – В Империи об этом еще не объявляли, но моя дочь вышла замуж за одного из высших демонов Нижнего мира. Я не стал противиться: любят, пусть женятся. – Он сделал большой глоток и вздохнул. - Так странно наблюдать за тем, как взрослеют твои дети, стают самостоятельными и заводят свои семьи.
– Одиночество. – Я вдохнула аромат напитка, наслаждаясь каждой ноткой.
– Да. В итоге ты всегда остаешься один. И не имеет никакого значения, что было до этого. Чувство опустошенности затмевает все. – Он посмотрел на свой бокал, но в итоге поставил его на землю.
– Один в толпе? Даже переставить себе не могу, как это быть ответственным за всех. Практически за весь мир. Кошмар. – Я вспомнила, как на второй день после покупки сдохли рыбки в моем аквариуме, и мрачно фыркнула. Большинство из нас даже за себя в полной мере отвечать неспособны.
– Хорошее выражение. Не слышал раньше. И очень точное. «Один в толпе», ну надо же. Вам это знакомо? – Он сидел вполоборота ко мне, опершись на перила.
– Было дело. Сейчас уже нет. Я нашла свой дом.
Император оглянулся, рассматривая здание за нашими спинами.
– Эти стены?
– Эти души. – Я растерялась от того, насколько разным может быть мировосприятие. – Стены можно уничтожить. Семья останется. Это не кровное родство. Не взаимозависимость. Не желание угодить. Это любовь.
О, как меня на философию пробило. Я криво улыбнулась мужчине, ожидая реакции на свои слова. Он отвернулся и теперь рассматривал небо, опершись локтями о колени:
– Если честно, не могу представить, как это быть счастливым в таком месте. Наверное, я слишком привык к роскоши. К удобствам. К подчинению. – Он вздохнул. – Счастье в шалаше – это явно не про меня.
– Каждому свое, но я бы не хотела жить так, как живете вы. Ответственность – это просто, если ты безответственный. Можно наплевать на все и жить в свое удовольствие. Но если действительно решать проблемы и пытаться помочь – это тяжкое бремя, и это явно не про меня.
Мы улыбнулись друг другу и чокнулись бокалами. Уткнувшись носом в камзол, я втянула воздух. Это был терпкий запах, соленый. Так пахнет море после шторма. Прохладный, бодрящий аромат.
– Так вдруг захотелось увидеть море, но перемещаться страшно. Опять вывалюсь где-то не там. – Не знаю зачем я об этом сказала. Вдруг вспомнился отдых на Азовском море. Стало грустно.