Вот это мы нарвались.
«Обсудить с лешими, мавками, русалками, домовыми и прочими условно-дикими жителями Арааза проведение праздника Смерти. Организовать. Провести праздник в городе для жителей (в виде посланника).»
Я стояла в храме, недоуменно разглядывая задание. Что такое «в виде посланника» я уже знала. Закутываешься в дымку силы, и готово. Для остальных ты – пылающее нечто, отдаленно напоминающее лик Смерти.
Дверь храма приоткрылась, и какой-то дедок несмело просунул голову в щель. Когда его взгляд упал на меня, старичок дернулся назад, а через миг уже резво семенил к алтарю.
– Тени на Свету, о посланник. – Дойдя до меня, он поклонился. – Я в своем праве.
Видно было, что он ужасно переживает, но пытается это скрыть.
– Вот здесь написано, что любой верующий в Смерть может обратиться к посланнику. – Дедок открыл книгу, которую до того держал за пазухой, и показал мне на затёртую до дыр страницу.
Его руки дрожали, а губы побледнели от напряжения.
– Послушайте, не нужно так нервничать. Ничего плохого я вам точно не сделаю.
– Правда? – Он облегченно выдохнул и беззубо мне улыбнулся. – А то мы вас у ворот каждый день ждали-ждали, а вы все не выходите. Вот и решили, что не захотите выслушать, а служащие ничем кроме молитвы за упокой помочь не могут.
Я вспомнила селян, которые действительно были у ворот всегда, когда я появлялась в храме.
Место это было примечательным. Храм Смерти был один на все три мира и постоянно перемещался. С заходом солнца монументальное здание появлялось на окраине села или города, а с восходом пропадало. Жители стремились вовнутрь и приносили подаяния, желая продлить жизнь, угробить противника или попросить за умерших родственников.
Если же кто-то хотел попасть в храм в другое время, то говорил особую молитву и переносился к воротам, где должен был ожидать посланника или служащего Смерти.
Обо всем этом я узнала из книг, но надеялась, что это враки, наподобие наших мифов. Оказалось, что нет.
– Чего вы хотите? – Я так и не дождалась, когда мужчина произнесет свою просьбу, и решила спросить сама.
Он украдкой смахнул слезу и ссутулился, становясь враз меньше:
– Внучка у меня, кроха совсем, болеет страшно. Мучается. Мы даже целителя с города привозили, но помочь ей нельзя. Боли такие, что и взрослому не выдержать, а оно ж дитя. – Он упал на колени и поднял на меня выцветшие синие глаза. – Смилуйтесь, заберите ее. Сколько же можно мучить?
Когда встречаешься с чужим горем, то инстинктивно хочется сбежать, отвернуться, чтобы оно не коснулось тебя. Чтобы не проползло подлой змеей в твой дом, не висело на душе тяжёлым камнем. Хочется побыстрее забыть.
Я взяла худенькую старческую руку и увидела перед глазами его дом, когда-то полный радости, а сейчас – место скорби. Верхний мир. Кто бы мог подумать, что мне придется побывать здесь в таком качестве.
Когда дымка силы коснулась мужчины, он не издал ни звука. Первый из всех. Вот оно мужество. Я сдержала горькие слезы. Иногда, мужество не в силах помочь.
У девочки был рак. Я раньше сталкивалась с этой болезнью. Бутч показывал и рассказывал мне что и как нужно делать. Даже здесь с применением чар и магии это не было просто. Учитывая состояние девочки, не уверенна, что смогу помочь.
– Уходите из дома. Ждите на улице, пока я не выйду, даже если пройдет несколько дней. Это понятно? – Я не отводила взгляд от воскового лица девочки, слушая прерывистый стук сердца.
Вдруг она закричала. Пронзительно и истошно, как будто неведомая сила выламывала ей кости.
Старик зажал ладонями рот и выбежал рыдать на улицу.
Я опустилась на колени у кровати, наблюдая за тем, как сила покрывает ребенка.
– Орги, ты мне должен. Ты должен мне помочь.
Я не знаю, сколько прошло времени. Девочка дышала свободно, больше не сотрясаясь от спазмов, но здоровой еще не была. Оставь я ее сейчас, и это просто продлит агонию. Силы закончились. У меня кружилась голова, а руки дрожали. Тело покрывал холодный липкий пот.
– Помогите мне, кто-нибудь. – Мой голос был хриплым, во рту пересохло.
Ни Трэд, ни Иммич не слышали меня. Слишком далеко. Я обессилено положила голову на руки, из глаз брызнули слезы. Как несправедливо. Я не хочу забирать ее в Гдаир. Будет ли следующая жизнь для нее? Как пережить утрату единственной внучки деду, который не побоялся пробраться в храм? Как мне жить после всего этого?