Закрыв глаза, я чувствовал, как приятная мелодия льётся в мои уши. То было чудесная игра на пианино в исполнении одного из соседей. Часы пробили 10 часов утра, но мне было всё равно, я уснул. Лишь на мгновение я почувствовал, как отец кладет меня на диван и накрывает старым шерстяным пледом.
От окна немного сквозило, я проснулся от першения во рту. Легкая слабость одолевала каждую мышцу моего тела. Я с трудом мог вспомнить вчерашний ужас.
Отец весь день сидит в своей комнате. Лишь изредка выходя на балкон, он становится чуть более разговорчивей. Слабая улыбка начинает бродить по его лицу в те моменты, когда я тщетно пытаюсь заставить его поиграть со мной. На улице вновь бушует метель. В ближайших пяти метрах сложно разглядеть даже массивные объекты. Насидевшись в комнате, я еще раз решил попытать счастья, отправившись на балкон. Отца там не оказалось. Рядом с коробками лежала толстая тетрадь в линейку. Я много раз видел ее, лежащей в самых труднодоступных для меня местах. Сейчас эта зеленая стопка бумаг, переплетенная очень бережно, словно отец сам ее делал, лежала у самого моего носа. От закрытых окон сочился колкий поток холодного воздуха. Я ничерта не понимал в том, что тут было написано и нарисовано. Думаю, что не каждый взрослый человек понял бы. Порой отец рассказывал мне сказки на ночь, когда я был помладше. Я всегда дослушивал их до конца и в итоге, вместо того, чтобы спать я просил не останавливаться и рассказать мне еще одну. Дело в том, что эти самые сказки не походили на сказки вовсе. Отец не придумывал что-то на ходу, не делал долгих пауз для осмысления, рассказанного им. Его голос был тверд, и казалось, что, то место и время, где происходили события являлось вполне реальным и осязаемым. Иногда мне казалось, что отец принимал непосредственное участие в тех событиях. Тут в тетради я заметил много знакомых названий и слов. Были там и странные картинки, схемы и иероглифы абсолютно чуждые моему неокрепшему мозгу. Послышались шаги. В комнату вошел дедушка, не обращая на меня никакого внимания, он что-то искал.
- Что ищешь Дед? – Спросил я, перебравшись с холодного балкона в комнату.
- Ты не видел старые инструменты? Небольшой желтый пакет. Черт, только утром оставлял его здесь.
- Нет. Но, думаю, что отец мог взять его.
- Да, возможно ты прав, пойду найду его. Кстати, мама просила тебя выйти с собакой, заодно зайди за хлебом.
- Хорошо, может потом на лыжах пройдемся?
- Обязательно! – Дедушка улыбнулся и потрепал меня за хохолок на макушке.
На улице было довольно холодно, шерстяные варежки едва спасали, и чтобы вконец не застудить руки я намотал поводок на запястье. Решив сделать круг вокруг нашего дома, я наблюдал за прекрасной картиной неспешного течения времени рядом. Снег кружил вокруг нас, напевая тихую мелодию безмятежности, а небо казалось большим ватным комом, нависшим над нами с какими то, казалось серьезными намерениями. Машины, встречавшиеся изредка были похожи на квадратные сугробы. Снег накрывал все вокруг. Тихон временами ерзал по снежной глади, ловя неописуемое наслаждение от катания по белой массе снега. Магазин находился неподалёку. Самым главным испытанием было перейти дорогу. В магазине был довольно скудный выбор продуктов. А входная дверь представляла собой тяжелый металлический шкаф, толщиной, сравнимой разве только с толщиной сейфовой двери, которые мне доводилось видеть разве что в кино. Каждый раз заходя туда я старался совершить покупку как можно скорее и это было связано не только с каким-то лимитом времени или же с моим отвращением к санитарии данного заведения, все зависело лишь от продавщицы. Это была женщина лет сорока, ростом чуть выше двух метров. Лицо ее постоянно представляло собой гримасу недовольства и может быть даже ненависти к каждому вошедшему сюда человеку. Было ли это связано с ее личными проблемами или же эта гримаса имела физиологическую природу мне узнать так и не довелось. Одним словом, я старался совершить покупку с минимальными затратами на разговоры. К тому же Тихон имел привычку все время метить новые территории. Взяв тщедушный батон хлеба, какие в то время были, я сразу же устремился к выходу. На мгновение мои ноги превратились в бетонные столбы, а на спине, всем своим существом я почувствовал тяжелый взгляд продавщицы. Это ощущение словно на энергетическом уровне давит на сознание практически каждого индивида. Со стороны семилетнего мальчика это можно описать лишь как излишняя обеспокоенность, вызванная слишком долгим нахождением в чужой среде, вне дома. Но тут была скорее первобытная тревога. Момент, когда на тебя хотят напасть с целью тотального уничтожения, аннигиляции или же, в самом удачном случае- захвата для дальнейшего использования по самому прямому назначению. Из всех ее фраз, набор которых мог уместится на клочке туалетной бумаги, вроде: «Сдачу возьми!», «Говори живее!», и иногда, когда в магазине не было покупателей – «Что забыл? Нравлюсь я тебе?» я услышал что-то действительно новое.