Этажами выше на оголенных кирпичных стенах были замысловатые надписи. Пахло костром. «Здесь кто-то есть! Может быть это рабочие?!»
Я не помню, как преодолел пять пролетов по обледенелым ступеням, кое-где с оголенной арматурой. Где-то между 6 и 7 этажами я встал как вкопанный. Там вокруг пыльных стен и кучи досок в проеме справа точь-в-точь, как в нашем подъезде на втором этаже была металлическая дверь. Ничего хорошего не предвиделось. Я почти смирился с мыслью, что умру в этот невзрачный день. В подымании наверх не было больше смысла. Дверь была плотно закрыта. Ударив по ней раз пять, я продолжал стоять, не замечая, как из разорванных брюк, в месте, где находятся икры сочилась теплая кровь. Эта зараза задела меня лишь раз. Чертова дверь не собиралась открываться. Меня кинуло в жар. Все тело было, как мешок углей. Оглядываясь по сторонам, я едва различал очертания и краски вокруг. Было жутко тихо. Лишь мое шарканье по грязному бетону напоминало мне, что жизнь все еще течет в этом месте. Я стал орать, плакать и смеяться одновременно. Присев, захлебываясь соплями я водил руками по полу. Снизу послышались чьи т о шаги. Я вновь затаил дыхание. Несмотря ни на что, я не хотел умирать от того, во что даже не верил и чего быть не должно. Медленно лаская перила ко мне поднималось нечто, чего я еще не видел и видеть не хотел. «Подниматься наверх…нет, не вариант. Что же мне делать?» - дикая пляска мыслей в голове любого человека, который так отчаянно ищет любые варианты спасения, не осознавая тот факт, что сам того не желая, давно смирился с поражением. Точнее не поражением, а нормальным следствием того, чего на самом деле хочет человек. Понятия «победа» и «поражение» в любых ситуациях локальны и не имеют особого смысла для свидетеля сего события. Люди, одержимые желанием победить – побеждают, остальные лишь хотят проиграть. В данной ситуации, будучи охваченный только страхом я имел право лишь на быструю смерть. Выбрав не самый хороший вариант я все же стал подниматься вверх по ступенькам. Рана мерзко хлюпала с каждым шагом. Стиснув зубы, я старался больше не ронять никаких звуков. В окнах появлялись чьи-то лица, все они смотрели на меня обреченным взглядом и тотчас растворялись в воздухе. Снизу, казалось подо мной уже отчетливо слышались металлические розги. Чуть выше надо мной я слышал непонятный разговор, слова из него взрывались у меня в голове как хлопушки. Окно рядом с мусоропроводом разбилось вдребезги. Меня тут же окутал ледяной воздух. Казалось, что до последнего этажа тут не добраться. Однообразные площадки, заваленные строительным мусором, сливались в одну масляную картину. В конце концов я упал на одном из этажей. Окоченелые ноги свело от усталости, а сознание окутал дурман. Я лег на спину и закрыл глаза, мне больше не хотелось бежать. Нервный смех вдруг разразил меня. Я смотрел в потолок, пытаясь понять, что происходит. Неожиданно я начал слышать слабый, но человеческий голос. «Вот умничка, так, вперед!...ну же! Ты сможешь!» На мгновение я пришел в себя. Хаотичное движение мыслей приобрело слабый, но все же порядок. Хоть и голова до сих пор кружилась, а рана на ноге не давала покоя, все же у меня появился пускай и призрачный, но шанс – выбраться из этого дерьма живым. Только собравшись карабкаться дальше на спасительный голос, я вновь лицезрел чертову дверь, что была этажами ниже. Она была приоткрыта и проливала на все, что снаружи невероятно манящий белый свет. Без сомнений – я был пешкой в чьей то, как минимум странной игре. Причем игра эта велась на мою жизнь. Жажда правильного выбора всегда утоляется наиболее легкими доступным способом, но результат не всегда имеет положительный эффект. Прикоснувшись к ручке меня будто озарило: «А что, если я нахожусь сейчас в своем доме?! Тогда мне по-любому надо идти этажом выше!» Резким движением я рванул обратно, но тут же попятился назад- тварь метра в два находилась в проеме между этажами. Металлическая сеть – вот на что это было похоже. Стальное тело посередине нитей, по- видимому конечностей этого существа необычайно быстро приняло цвет окружающей ее обстановки. Через несколько секунд передо мной уже была рухлядь, что обычно наблюдают на помойке. Спуститься вниз тоже не было похоже на идею. Внизу стоял странный туман, изредка продолжала доноситься непонятная мне речь. Не то чтобы это был иностранный диалект. Не было речи как таковой. Мелодия звуков играла в этом жутком месте. Удивительно, но по ходу времени я перестал чувствовать боль. Не имея особого желания искать другие варианты, я зашел внутрь. Передо мной предстала картина вестибюля и коридор, который, казалось простирается на сотни метров вперед, благодаря своему изящному стрелочному паркету. Обои представляли собой пустынный пейзаж, где в каких-то местах мелькал верблюд. Рядом стояла тумбочка. Скрипящий пол внутри немного раздражал, но это было куда лучше перспективы быть разорванным непонятным существом. У входа стоял комод, немного пыльный, но тем не менее создававший впечатление, как вещи купленной не на скорую руку в Икее. На полу были разбросаны листы формата А4 с записями очень мелким шрифтом. Я хотел было шаг вперед, но звук постукивания алюминиевой ложки, исходивший из кухни идентично расположенной так же, как и в моем доме, заставил изменить направление моего движения. На кухне сидел пожилой человек в деловом костюме, а за плитой судя по всему суетилась его супруга. Я хотел было попросить о помощи, но старик жестом показал, что мне надо в другую комнату. Сквозь грязные занавески пробивался слабый свет. Старик медленно водил головой в разные стороны, а глаза его устало смотрели сквозь меня. Я пытался заговорить с ними, но они каждый раз уводили взгляд. На кухне творилось нечто странное, необъяснимое – пожилая дама не реагировала ни на меня, ни на сидячего деда. Как в немом кино она то поднимала засвистевший чайник то ставила его обратно. Глаза ее были устремлены в одну точку из которой не выходили видимо очень долгое время. Уставший и полностью обезумевший от происходящего я решил выйти, но входная дверь уже была закрыта, а дверной ручки или замка, казалось и в помине здесь никогда не было. Стены казались живыми. Непонятные пятна всплывали на их поверхности. Почти скользя по уже сырому полу, пытаясь найти хоть одну точку опоры я понимал и был рад тому, что развязка близко. Нервный смех прерывался истерикой и частыми натужными вздохами. Заплаканные глаза я растер настолько, что впереди все было размытым и тусклым. Казалось коридор был бесконечным. Вдоль по стене я пытался найти место моей смерти. Нога стала сильно кровоточить, а руки обледенели настолько, что казались инородными моему телу. Неожиданно, резким движением чьей-то мощной руки я буквально был втянут через стену в темно-синюю комнату. Было ощущение, что тело свое я всё-таки покинул там, в коридоре, так как двинуться с места я потом больше не мог. Темная комната, которая буквально затягивала взгляд в ее слабо фиолетовый круг на полу. В тот момент я почувствовал себя частью этого места. Над манящим кругом появлялись странные образы. Я был абсолютно спокоен в тот момент, как будто я заранее запланировал визит к массажисту и вот, полностью расслабленный сижу жду его. По стенам поползли тени. Слабый свет на полу стал растворяться, тем самым оставляя меня почти в полной темноте. Лишь мое слабое дыхание нарушало полную тишину этого «чудесного» места. Буквально через мгновение я впал в некоего рода гипноз- передо мной мелькали неизвестные мне лица, происходили непонятные события. Очень быстрая панорама чуждого мне бытия резко сменилась темным фоном, на котором передо мной предстали тысячи, а может миллионы людей. Все бы ничего, но все эти люди были мертвы. Среди них я неволей узнавал своих знакомых и возможно даже близких людей. Впереди всех стояла красивая девушка, с рыжеватыми волосами. Сделав шаг к моему, более не смевшему сопротивляться телу, она начала говорить. Ее голос, пропитанный чистейшими нотами, грациозно кружил вокруг меня. Я слышал его настолько внятно и близко, настолько легко мне стало дышать. Голос этот сопровождал меня на всем пути до больницы, пока доктора копошились над моим телом. Он сопровождал меня во время суеты в реанимации, где усталые доктора и медсестры делали все возможное, чтобы я стал дышать как прежде. Вскоре голос превратился в отчетливую мелодию, что вела меня по каменному лабиринту. Я уже не понимал жив я или мертв, но на тот момент меня это ничуть не беспокоило.