Стук все той же открытой двери вернул меня из мира грез в пустошь, некогда считавшуюся моим домом. Приподняв голову, я пытался сообразить – было ли все сном, или же я погряз в этом дерьме надолго. В доме было все так же темно. Серость снаружи казалась уже не такой печальной. «А почему бы не уехать отсюда? Поеду в город, а там всё прояснится.» С этими мыслями я пошел в дом собирать вещи. Проходя в маленькую комнату, где обычно спала бабушка я заметил странную картину на стене. Позолоченная рамка, небольшие трещины по краям, полученные при переезде из старой квартиры. На ней была изображена хижина в лесу рядом с прудом. От хижины тянулся небольшой деревянный мостик, сидя на котором человек в коричневых штанах и белой рубахе ловил рыбу. Картина была выполнена в серых тонах. Любой цвет был отражением настроения автора: лиловый закат, завядший пруд, удрученная поза человека и лес вокруг – все деревья будто склонялись перед отчужденцем. Мне всегда казалось, что картину эту мать давно продала, местному любителю искусств. Рядом с печкой так же лежало много странного барахла о принадлежности которого я был не в курсе. Неудивительно, что все мои попытки найти хотя бы старые треники закончились неудачей. Денег на старом комоде я тоже не нашел. «Что ж, будем путешествовать автостопом!» - приободрил я себя.
В черных шортах с эмблемой футбольного клуба «Реал Мадрид», потертой белой майке, купленной на местном рынке и старых кроссовках с острым мысом я отправился, казалось в недолгое путешествие до Москвы, которая находилась от нас всего в 45 км.
Счет времени давно сбился у меня в голове, от чего становилось не по себе. Постоянные порывы ветра настораживали все больше. Очень уж хотелось переждать этот шизариум дома, но количество скопившихся вопросов толкало меня вперед. У соседки напротив была открыта калитка. Ни замка, ни засова там не было, а заезженные петли скрипели в такт потоку холодного воздуха. Все вокруг начинало неистово раздражать. Не покидало ощущение глупого розыгрыша. И вот наконец, собравшись с духом, прикрыв калитку я направился к центральным воротам. Можно конечно было пойти напрямик, через лес к трассе, но в связи со сложившейся ситуацией я решил не использовать пьяный маршрут. Серость вокруг въедалась в глаза, от чего ощущение реальности с каждым мгновением становилось слабее. Меня тошнило от этого эталонного спокойствия. Проходя мимо очередной линии мне казалось, что я вот-вот увижу кого-нибудь знакомого. Но фон оставался прежним. Царствие безмолвия и спокойствия правило здесь. Лишь мое передвижение по неровному асфальту извлекало хоть какие-то скупые звуки. Знакомый маршрут представлял собой теперь дорогу надежды. Надежды, что, как мы знаем умирает за всю жизнь не один раз. Страшное зрелище – природа без живых существ. Нигде не пролетает ворона, никуда не проскальзывает кошка, а вдоль некоторых участков так и напрашивался смешной пес с высунутым набок языком. Знакомые до боли места открывались для меня теперь лишь с самой, что ни на есть темной стороны. Я и не заметил, как дошел до седьмой линии. Оглянувшись вокруг я искал хоть какое-то движение, но вокруг все застыло, словно на красивом холсте. Обычно, когда видишь нечто подобное на картинах – невольно пытаешься погрузиться в атмосферу, созданную автором. Тут же наоборот – любыми путями хочется очнуться в шумной обстановке. Стараясь ни о чем не думать, я просто шел вперед. По подмытым канавам, с обоих сторон сочилась вода, не спеша, размерено покачивались деревья. Взгляд искал в каждом движении следы жизни. Дойдя до высоковольтки, я вдруг вспомнил свою первую любовь, ну или как это принято считать – первое помутнение рассудка. По обсохшим губам невольно проскользнула ухмылка. Вся история нелепых отношений пролетела у меня в голове за долю секунды. Настроение немного поднялось. Нервный смех вырвался наружу, я присел на асфальт и, оглянувшись вокруг стал смеяться. Меня охватила утопическая истерика. По исходу минут 5 я уже лежал, смотря на серое небо. Невольно пробежала слеза, потом вторая, я зарыдал. Мысль, что я никогда больше не увижу своих родных и любимых сводила с ума. Хотелось разбить себе голову об этот чертовски неровный асфальт и вытечь свободной энергией, которой под силу найти выход из этого кошмара. Нервы не выдерживали, я вскочил в одно мгновение и побежал к воротам. Из за проблем с носом приходилось часто дышать ртом, я быстро уставал, но ноги несли меня вперед и приходилось смиряться с собственным желанием – быстрее вернуться туда, где мои близкие. Стало сводить ноги, вначале левую, а потом и правую тоже. Перейдя на шаг, я невольно оглянулся назад. По-прежнему дул ненавязчивый ветерок, задавая хоть какое-то значение мертвому пейзажу. Проклиная все вокруг, я пошел по последним ста метрам нашего дачного садовничества. Сердце застучало, как бешеное, волнение било через край. Дорога была пуста в обе стороны, но сердце не переставало колотиться. Я был полон решимости дойти до города пешком. Еще раз бросив взгляд на пустую централку, я устремился вперед по левому краю. Черт знает, когда пронесется очередной Порше или Лексус – мы же все-таки в России живем.