- Ах ты сволочь! Отправляйся в ад! – неистово орал я.
Чувствуя необыкновенную ярость, я разметал в разные стороны куски облезлых от краски досок, а осколки стекла лились потоком на мое онемевшее тело. Фигура в черной мантии по-прежнему стояла неподвижно. От последнего удара меня откинуло назад, я упал на сырую землю, созерцая как женщина в синем платье, с подтеками крови на лице, нежно улыбается мне. Последнее что я помню, ее кудрявые белые волосы, заслонявшие, казалось, голубые, как утреннее небо глаза. Даже в полумраке они светились как два спасительных маяка, разгребая серость чуждой обстановки. Настал черед темного ворона. Безмолвно занося свой посох, он двинулся в мою сторону, теряя равновесие своей доселе незаметной тучной фигуры. На размене ударами я был готов сбить скрывшуюся под маской птицы особь, но прошел сквозь его тело. Правым локтем я влетел в кучу кирпичей, столь ровно уложенных мною не так давно. Стоя на четвереньках, неловко пытаясь отбиться от ожидавшей меня атаки, я развернулся, выпустив кочергу в сторону, где находился садист с посохом. Звук битого стекла прорезал мои уши. Кочерга прошла сквозь мрачного незнакомца, разбив окно на кухню. В тот же момент у окна появился образ женщины, которая орудовала у плиты. Она молча наблюдала за спектаклем, который скоро должен был закончиться. Я уперся на локти и обреченно смотрел на непобедимого воина в темной мантии. Передо мной стоял призрак, ни больше, ни меньше. Женщина склонилась передо мной, нашептывая что то, на незнакомом мне языке. Я хотел потрогать ее лицо, но в тоже мгновение темный ворон рассек ей голову. Кусок лба с волосами упали между моих ног. Кровью был забрызган весь угол кухни. Немея от ужаса, я продолжал смотреть на окончание спектакля, где я не мог никоим образом принять участия. В руках незнакомого карателя уже работал здоровый тесак, которым он раскромсал практически детское тело жертвы. Находясь в непосредственной близости я уже стал надеяться, что страшное орудие рассечет и мне голову, дабы моё бессилие в данной ситуации породило большое желание провалиться сквозь землю. Бесформенный кусок мяса передо мной, мгновением назад просящий о помощи, более не шевелился. Безмолвный палач схватил остаток жертвы за ошметки платья, и резко развернувшись, двинулся в сторону калитки вдоль тыльной части дома. Я вдруг вспомнил, что под ступеньками на кухню лежит старый садовый инвентарь, который вот уже несколько последних лет спокойно ржавеет и гниёт из за отсутствия энтузиазма хозяев нового поколения.
Свойство человека делать предметы одушевленными, вселять любовь в сделанные их руками вещи – есть свойства создателя самих людей, его изъян или чудесное провидение. Пробуксовывая, в замызганной кровавой жижей земле я старался изо всех сил добраться до старого дедушкина топора, который являлся для меня, на тот момент единственным символом защиты от новых «друзей». Ослепленный яростью, не видящий иного выхода, я решил зацепиться за единственный, на тот момент шанс, найти персону, которая обладает хотя бы минимальными знаниями о происходящем здесь безумии.
Под дверью кухни лежали несколько поломанных лопат, заржавевший коловорот и мотыга. Залезая чуть дальше, я стал наощупь искать спасительное орудие. Промерзлая земля прилипала к вспотевшим от страха ладоням. Резкими движениями я дергал рукой из стороны в сторону пока не почувствовал знакомые очертания. Все мои нервные окончания выпрямились в струнку. Ужас прокатился по мокрой спине – я нащупал чью-то руку. Расслабленная ладонь покорно слушалась мою хватку. Напряжение достигло максимума, когда позади меня я стал слышать чей-то голос. Аккуратно отпустив неожиданную находку, я стал ползти назад. Повернув голову, я не наблюдал никого, кто мог бы обладать даром речи. Через секунду я почувствовал дикую боль в правой руке, оледенелая мокрая пакша схватила меня за запястье и стала тянуть под дом. Едва успев схватиться другой рукой за порог, а коленями упереться в землю я стал материться как последний сапожник и пытаться выдернуть родной кусок мяса из лап очередной мрази, что, по-видимому с лихвой заполняют эти края.