-...весело .... друга...услышал бы....- голос был настолько слаб, что на мгновение мне показалось, что я сам это выдумываю у себя в голове.
Я попытался настроить волну, слегка покручивая тумблер. Это было моей ошибкой. Помехи пропали и настала тишина. Та, что сводит нервных людей с ума. Та, что так мне осточертела.
Я прилёг на диван, где не так давно спал вместе с бабушкой. Когда я был мелким шкедом я очень не любил лежать тут после обеда с книжкой в руке. Часто норовил выпрыгнуть из окна пока бабуля спала. Странно, но находясь тут мои воспоминания были особенно, чутко свиты. Как будто я смотрел фильм про свою жизнь.
Пару раз я попытался заснуть. Закрывал и открывал глаза в глупой надежде, что вот-вот проснусь. За окном ничего не происходило. Свет полутусклый ненавязчиво сочился через старые, в прошлом белые, занавески. На фанерной стене, разделяющей комнату сестры и нашу стояли иконы и вырванный из календаря портрет Пресвятой Марии. Мне не хотелось молиться. Я чувствовал, что здесь эти вещи силы не имеют.
Неожиданно для себя я вдруг вспомнил, как в первый раз я посетил церковь. Никогда до этого в памяти не всплывало нечто подобное. Мне 4, и мы с бабушкой едем в автобусе. Странное здание. У входа перед забором все начинают креститься и что-то бормочут под нос. Бабушка в синем платке. Она очень ласкова со мной. Что-то объясняет. Я не запоминаю ни слова. Дома ждёт 8-ми битная игровая приставка. Я думаю, как победить очередного босса в черепашках ниндзя. Бабушка не давно потеряла мужа, моего дедушку. Наконец мы заходим внутрь. Запах ладана и свечей окутывает каждого. Тишина. Очень тихо. Мы попали на служение. Неожиданно большой дядя в черной рясе и с таким же черным прибором на голове начинает громко и выразительно читать молитву. После определенного отрезка этой молитвы он останавливается и весь храм заливается божественным пением служительниц, а после и нашим, чьи голоса, кажется ничуть не хуже. Я ничего не понимаю, но мне нравится атмосфера. Не знаю, как на самом деле зовут Бога и един ли он для всех рас, но эта гармония, в которой мы находились меня завораживала.
Разорвав цепь воспоминаний, я почувствовал сильную боль в груди. Открыв глаза, я не заметил изменений вокруг. Попытки встать были тщетными.
- Да какого черта?! - выпалил я в сердцах.
Спустя пару секунд, вглядываясь в темноту перед собой, я чуть было не наложил в штаны. На мою грудь давила чуть заметная черная полупрозрачная рука, чье начало шло к такому же черному силуэту, в высоту метра под два. Там, где должна была находится голова горели едва заметные два огонька. Я был не в силах выдавить из себя ни слова. По-видимому, он что-то проверял или пытался прочесть. Ну, или хотел меня медленно раздавить, что в целом, на тот момент я бы принял за неоценимую услугу. По крайней мере, стоя перед создателем, и рассказав эту жуть, он вполне бы мог простить мне все грехи и отправить на другой кусок материи, где не так много требуют от существ.
В ушах стоял гул. Он по нарастающей растекался по всему телу. Комната светилась во всех цветах радуги. Передо мной стоял реальный здоровенный чёрт. Он казался больше с каждой секундой. Кажется, вся комната была его доспехами. Он ничего не говорил, но я чувствовал, что в моей голове происходит своего рода обмен или скорее прием информации. Тыльная часть головы резко заболела. Тупая боль пробила виски. Глаза, казалось вот- вот лопнут. Шум не утихал. Но ничто в комнате не было подвержено этому всплеску энергии. Не шевелились даже занавески. Удар. Грудь сковала дикая боль, как после удара бывалого боксера в солнечное сплетение. В этот миг всё вернулось на свои места. Будто вспышкой содержимое этого кошмара было стёрто. Голова была тяжелая как чугунный утюг.
- Эй, ты как? - мужской голос, довольно звонкий разрезал тишину после этого кошмара.
Осмотрев комнату, я не нашел никого, кто мог бы изрекаться в мою сторону.
Психоз дошёл до той стадии, что удивления не возникало что бы ты не увидел или услышал. Чувство, как будто ты на съёмочной площадке окружён фанерными декорациями и бутафорной костюмированной хренью, вроде ходячих мертвецов или костюмов из «Мапед шоу». Руки потели, пульс был не ровным, трясло, как с похмела в гавёное сентябрьское воскресенье. Но теперь со мной ещё кто-то начал разговаривать. С одной стороны, это не могло не радовать, ведь, возможно, в тот самый миг я всего лишь валялся где- нибудь на улице с заблеванным лицом и обосравшись от редкой аллергии слышал голос врача, который собирается спасти мне жизнь. Но это не точно. Ничего в этот момент нельзя было сказать наверняка.