Он сфокусировал глаза на темном небе, острый взгляд позволял разглядеть тысячи маленьких блестящих точек, недоступных для человеческого зрения.
Тот зарыл крылья в тёплый песок. Песчинки приятно провалились под каждое серебристое пёрышко, и бог наслаждался спокойствием и тишиной Дуата.
Неожиданно Тот почувствовал, как песок затрепетал. Он вовремя успел откатится, прежде чем под ним разверзлась огромная воронка. Взгляд серебристых глаз стал ледяным и острым, словно лезвие хопеша.
- Малыш Анубис!
Как только Тот увидел хозяина Дуата, его лицо снова стало прежними с добродушной улыбкой и сияющими глазами. Перед ним возвышался мускулистый мужчина в чёрной маске шакала, которого никак нельзя было назвать малышом.
- Что это было!?
Рявкнул Анубис, и выхватив из-за пояса кинжал, приставил его к бледной шее Тота. Черное лезвие угрожающе блеснуло.
Обсидиан.
Подумал Тот. Его улыбка стала шире.
Сегодня моя глотка популярна.
Он слегка прищурил глаза и невинно взмахнул белёсыми ресницами.
- Как поживает твоя женушка?
- Не переводи тему, пернатая сучка.
Лезвие опасно коснулось шеи и обожгло холодом нежную кожу, но Тота это лишь ещё больше позабавило.
Из нас двоих сучка это ты, во всех смыслах.
- Куда делась та девка!?
Анубис рычал, как собака. Мышцы его широких рук угрожающе напряглись, бог Дуата пока ещё контролировал себя, но Тот прекрасно понимал, что ещё одно слово, и Анубис вспыхнет, как сухая трава в жаркий день.
- О ком ты?
Невинно спросил Тот, не обращая ни малейшего внимания на обсидиановый кинжал.
- Ты задрал, урод! Где та девка?!
- Спокойней щеночек...
- Завались!
Заорал Анубис, и глаза Тота победно блеснули.
- Ну щеночек...
Протянул бог ещё более жалобно.
- Задрал!
- Плохой песик! Очень плохой песик...
Анубис взвыл, как раненый шакал и со всей дури рубанул Тота по шее. Послышался звон и кинжал раскололся на немыслимое количество осколков. Богов разделяло серебряное крыло, на котором после соприкосновения с лезвием не осталось и царапинки.
Тот лениво опустил его.
Может не стоило защищаться?
На секунду подумал Тот.
Если бы он меня ранил, то точно бы лишился своего положения в Дуате...
Но одного взгляда на Анубиса хватило, чтобы Тот слегка устыдился своих коварных мыслей.
Он слишком жалок, чтобы я на него тратил свои силы, да а и им так легко манипулировать, что для дальнейших воскрешений моей новой верховной жрицы может сыграть на руку, нежели, если за Дуатом поставят следить какого-нибудь Себека...
- Малыш Анубис, ну что ты так завёлся? Я же просто шучу. Та девушка моя верховная жрица, и я уже обсудил ее «возвращения» с Осирисом.
- Что ты обсудил?!
- Что у неё будет право «возвращаться».
Анубис дышал как разъяренная псина, каждый вздох сопровождался хрипом.
Впрочем,в представлении Тота он ей и был.
- Да ты врешь!
- Зачем мне врать, сам спроси у Осириса.
Маска чёрного шакала не позволяла Тоту видеть эмоции Анубиса, но он был более чем уверен, что бог Дуата прибывает в бешенстве.
Разумеется, я ничего ни с кем не обсуждал, и, разумеется, Анубис никого ни о чем не будет спрашивать.
Тот прекрасно знал, что Анубис боготворит Осириса и лишний раз беспокоить его не станет, особенно по поводу него. Также не было смысла тратить время и силы на попытки договориться с Осирисом, тем более, что воскрешения его верховной жрицы при помощи амброзии ничем не навредят миропорядку.
- Я спрошу.
Процедил Анубис, и Тот широко улыбнулся.
Ну, разумеется.
Мысленно передразнил его Тот.
Хотя может мне стоило все же подстраховался? Зная его педантичность...
Тот смерил Анубиса оценивающим взглядом и тут же фыркнул.
Не, его «правильность» не устоит перед страхом зря побеспокоить Осириса, тем более, все думают, что его божественное величество верховный судья во мне души не чает. Так что получить такое разрешение для меня было бы вполне возможно.
- Ну тогда прощай, щеночек.
Тот снова одари Анубиса самой яркой из своих улыбок и, расправив крылья, взлетел в чёрное небо, оставляя на земле разъярённого Бога.
12
Тот тщательно сполоснул окровавленное крыло чистой водой, любезно предоставленной ему рабом. Кровь ещё не успела засохнуть и серебристые перья стали такими же чистыми, как пол часа назад. Бог закусил губу, и, прикинув в каком сейчас состоянии Нил, слегка поморщился от укола собственной совести. Как минимум из-за того, что не предупредил ее о предстоящей пытке.