— Таль знает, что делать?
— Пытается узнать. Ей нравится мысль получить несколько тысяч атради для опытов. Но пока у неё есть только я. Если она ошибётся, я могу подохнуть гораздо раньше, чем хотел бы.
Мира растерялась. Замерла, вцепившись в плечи Ллэра, сбивчиво зашептала:
— Ты… ты не можешь умереть. Я не хочу… не надо.
— Я тоже не спешу умирать. Смертность и уязвимость на Тмиоре теперь не лучший выбор. Я — идиот, но не… — наверное, он хотел сказать «самоубийца», но прозвучало бы двусмысленно. — В общем, я хотел попросить. Будешь рядом, если я всё-таки сделаю большую глупость?
— Конечно, буду. Буду, но не хочу быть последним утешением, если… когда…
Мира вскочила, несколько раз нервно прошлась от окна к двери и обратно, понимая свою беспомощность и одновременно не желая её признавать. Остановилась, глядя на Ллэра. Она ни за что не позволит ему умереть, пусть ещё не знает, каким образом. Она найдёт выход. Они найдут его вместе.
— Эль, помнишь, ты просил, чтобы я не вмешивалась в твои дела? Я послушалась. Ушла, не мешала, терпеливо ждала. Но больше не собираюсь, ясно? Ты слишком мне дорог, чтобы пассивно наблюдать, не ошибётся ли Таль с лекарством, если вообще собирается его искать.
Глава 19
Последние дни всё время болела голова. Чужая память тяжело приживалась, затуманивая то, что когда-то случилось с самой Роми. Оставляла лишь опыт, умения, знания. Свои и теперь — матери. И всё равно недостаточно, чтобы легко найти выход. Приходилось надеяться, что кто-то другой из смотрителей, кто был намного ближе Самару, чем её мать, в курсе, что именно он сделал.
Не может же быть, чтобы Самар контролировал весь процесс и никому не раскрыл деталей. Нужно только прийти в пещеру и найти нужную капсулу.
Оказалось, в замке есть спортзал. Напичканный всем, чем только можно, из каких угодно миров. В одном из боковых тренировочных помещений даже была установлена проекционная спарринг-система тирканов, единственной расы, устройства которой не требовали для работы электричества, а потому могли функционировать на Тмиоре. Бассейн имел несколько режимов, позволяя не только наматывать круги, но и устроить плаванье с препятствиями.
Роми знала, что найдёт Алэя именно там.
Она старалась незаметно проскользнуть внутрь, хотя понимала, что он всё равно увидит и собьётся с ритма. Его друг, взявшийся помогать Алэю полноценно встать на ноги, говорил, что помехи — это даже хорошо, помогает развивать концентрацию и умение отсекать ненужное, поэтому попросил её приходить каждый раз в новое время, иногда — не одной, иногда — не приходить вовсе. Сбивать с толку, злить, мешать… Мол, Алэй не новичок, пусть не расслабляется. А ей нравилось наблюдать за его тренировками, да и ошибался он не так уж часто, чтобы её присутствие действительно могло помешать.
Сегодня она пришла раньше обычного. Из-за двери доносился звон стали — фехтование тоже было частью программы восстановления.
— Вы оба рехнулись?! — Роми застыла от неожиданности. Наверное, закричала очень громко, потому что они мгновенно остановились, опустили клинки. Она тут же оказалась рядом. — У вас мозги набекрень? Что это?
Неуязвимым атради не было необходимости использовать защитное снаряжение, порезы никого не беспокоили, шрамы не оставались, риска смерти или даже более-менее серьёзной травмы не существовало, но раньше Роми никогда не видела, чтобы они шли друг на друга с боевым оружием.
— Мы полностью себя контролировали, — сказал Алэй.
Его рубашка в нескольких местах была порвана и пропиталась кровью, его друг выглядел не лучше.
— Ага, я вижу.
— Согласись, поединок получился шикарный! — Алэй довольно ухмыльнулся.
— Я не… — Роми шумно выпустила воздух, потом несколько раз раскрыла и закрыла рот.
Она не могла понять, что именно её так напугало, а потом — разозлило. Ведь они в безопасности. Атради мог пострадать, только если в нём почти не осталось энергии, а эти два красавца были, как сытые коты, обожравшиеся сметаны. Никакой объективной угрозы. Мира поставила Алэя на ноги, над болью в отвыкших мышцах он работал. А финал «танца со шпагами» подтверждал, что справлялся Алэй отлично. Былая лёгкость и кошачья грация вернулись почти полностью, ну а раны… Не страшно, заживут. И всё-таки Роми была в ярости.
— Вы степень шикарности по лужам крови устанавливаете? Теперь я понимаю, почему ты просил меня не приходить на тренировки! Ты хочешь… ты…
— Нет, — Алэй не дал ей договорить. Но она и не смогла бы сказать этого вслух: на миг испугалась, что настроение у него не хорошее, а истеричное, и за этим скрывается желание ещё раз попробовать со всем покончить. — Приятно контролировать своё тело. Приятно ощущать силу. А фехтование, — шпага со свистом рассекла воздух, — мне всегда нравилось.