— Давай лучше сменим тему.
— Хорошо.
Мира благодарно кивнула и уставилась на бокал в своей руке. Мизинцем, едва касаясь, провела по его краю. Круг, ещё круг, ещё, чуть ускоряя движение, пока хрусталь не отозвался тоскливым, гипнотизирующим и необычайно громким в повисшей тишине звуком.
— Знаешь, Алэй и Ллэр… — заговорила Роми. — Они особенные. Не сами по себе, а потому что есть друг у друга. Настоящая семья. Единственные атради, которые связаны кровными узами. Он же рассказал тебе про Алэя?
Мира подняла голову, пару секунд изучала Роми. Затем осторожно вернула бокал на столик. Мягко улыбнулась, но во взгляде застыли острые льдинки.
— Расскажи мне ты. Про Алэя.
Роми растерялась. Рассказать? О чём? Как?
И вдруг нахлынули образы. Она не просто вспомнила, а словно заново оказалась в прошлом и в то же время смотрела со стороны. На себя. На Алэя. На льющийся с потолка свет. На мрачный зал, огромный, но не бесконечный. На колонны, пыль, паутину. На затянутые потрёпанными гобеленами стены. На каменный прохладный пол.
Полное отсутствие красок. Чёрно-белый мир и яркое пятно её волос. Огненно-рыжих.
Тогда Роми казалось, что она сияет так ярко, что слепит саму себя. Будто там, за чёрным высоким потолком действительно существует серебряное солнце, пробивается в единственное узкое окно, окунает её в мягкий, тёплый, осязаемый кокон света.
Сейчас она замечает, что её полупрозрачная одежда в этом свете кажется плотнее, скрывает больше, чем могла бы. Роми помнит, что предупреждающие «колокольчики» звякнули, выдернув в Плешь из постели, а потому на ней прозрачный, невесомый, длинный — до пола — пеньюар.
Тогда Роми разозлилась, подумала — ну почему в Плешь всегда затягивает из таких неподходящих условий? Но раздражение исчезло, не успев оформиться. С ней заговорили, и голос заставил вздрогнуть.
Сейчас Роми думает, что в тот момент была похожа на вставшего с трона монарха. Босого, простоволосого… Она снова дрожит, но не переживая то самое непонятное чувство, а вспоминая, что будет потом. Через много удивительно длинных, тягучих дней.
— Я всегда считал, что Встречающие — бесполые, бесформенные существа. Я рад, что ошибся. — Алэй сделал шаг, поднимаясь навстречу. Пока только на одну ступеньку. Прищурился — ему, в отличие от Роми, свет мешал.
Перепад светотени не мешал его разглядеть. Он, как и Роми, тоже стоял босиком, чёрные брюки были закатаны почти до колен, будто он ходил по воде, когда перенёсся сюда. Белая рубашка — застёгнута на пару пуговиц, рукава — тоже закатаны.
Сейчас Роми помнит — ему было интересно. Он думал, что умер, но любопытство взяло верх над страхом. Потом он много расспрашивал, много рассказывал сам. А потом заявил, что раз это не жизнь после смерти, то хотел бы вернуться домой и обо всём забыть.
— Покажи ещё, — требует Мира. Её голос звучит близко. Тихий, настойчивый, ему невозможно не подчиниться.
Неужели и Мира тоже здесь, внутри её памяти? Как это возможно обдумывать нет ни сил, ни желания. Противиться тоже не выходит.
…Алэй так и не понял ничего из того, что Роми говорила. Или не поверил. Она объясняла раз за разом, что забыть не получится, что его психокинетическая сила будет вновь и вновь выбрасывать его в Плешь и восстанавливать воспоминания, сколько ни подправляй память. Но Алэй продолжал настаивать.
— Хорошо, — прошептала стоящая в центре зала Роми, сдаваясь. — Ты меня уговорил.
Алэй взял её за руку. Потом — за вторую. Она не ждала этого, как не ждала, что он посмотрит ей в глаза, сожмёт ладони.
Роми будто обожгло. Алэй в тот момент был счастлив и смог поделиться этим чувством с ней. Она понимала, что не имеет отношения к тому, что с ним творится. Но это потеряло значение. Ничего не умея, никогда не пользуясь данными ему способностями до этого, он сумел окунуть её в тёплые волны чего-то невероятного.
— Что было дальше? — спрашивает рядом Мира.
Роми послушно продолжает показывать.
— Дальше я могу с уверенностью назвать миг, когда впервые задумалась о смерти. Когда испугалась её.
…Тёмный зал рассыпался голубым небом.
Она пошла за Алэем, оставаясь в надпространстве. Хотела убедиться, что возвращение из Плеши пройдёт гладко и с ним всё будет в порядке. И только тогда поняла, что всё это время, пока сознание Алэя находилось в Плеши, тело оставалось лежать в воде.
— Господи… ты!.. Алэй! — Девушка, невысокая, хрупкая, похожая на подростка, выбежала на берег словно вихрь. Упала на колени, пытаясь помочь ему встать.
Роми испугалась, что та не справится: Алэй был намного крупнее. Едва не выскочила к ним, но вмешаться означало проявить себя. Близость атради гарантированно разбудит приглушённые воспоминания, не позволит Алэю вернуться к оставленной жизни. Это не то, чего он хотел.