— Куда тебя понесло? — продолжала причитать девушка. — Мы же договаривались! Ты же обещал!
— Илара? — голос Алэя звучал глухо, растеряно. — Что я… Где?.. Что случилось?..
Роми понимала, что происходит в его голове. Он ничего не помнил, ему казалось: что-то ещё должно было быть, но это что-то ускользало, и ухватить эту мысль у Алэя не получалось. И не получится.
— Ты сказал, тебе нужен свежий воздух. Это разве воздух? Зачем ты пошёл к воде?! — не унималась Илара, пока Алэй с трудом вставал, опираясь на её плечо.
Было видно, как ему тяжело. Что он, не удержавшись на ногах, сел на песок. Шумно дышал, переводя дыхание и медленно втягивая воздух, будто пытаясь сдержать кашель. А потом всё-таки закашлялся. И Роми заметила кровь, на его ладони и губах.
Песчаный берег исчезает. Она снова на Тмиоре.
— Я сбежала. А потом долго не могла заснуть, — тихо поясняет Роми невидимой Мире.
— Покажи ещё, — требует та.
И память обрушивается на Роми с новой силой.
Ночь. Обе Луны спрятались за горизонтом. Так бывало крайне редко — ведь большая слишком огромна, чтобы полностью исчезнуть с небосвода, но сейчас, разве что долго присматриваясь, можно было разглядеть куцый бочок над самой листвой.
Роми сидела в темноте на парапете, обхватив колени руками, на самой верхней террасе. Стоит пошатнуться, и можно весело спикировать вниз, переломать руки-ноги и потом долго и скучно зализывать раны.
Её трясло. Она пыталась разобраться в собственных мыслях и эмоциях. Не понимала, почему тот, кому отмерено так мало жизни, отказался обмануть смерть и стать вечным? Но единственный результат всех её размышлений — иррациональный страх не за себя.
— Я объявила остальным смотрителям, что какое-то время буду следить за Плешью сама, — рассказывает Роми невидимой Мире. — Возражающих не нашлось. Через три дня Алэй снова стоял передо мной. Он вспомнил всё и опять попросил вернуть его домой. Я опять попыталась его отговорить.
…Они сидели на ступеньках, ведущих к пыльному трону в центре всё того же гигантского зала — Плешь Алэя так и будет представать в одном и том же виде, раз за разом.
— Ты была права.
— Я знала, что говорю. Ты силён.
— И от этого не избавиться?
— Предпочтёшь умереть?
Алэй долго смотрел на неё. Будто спрашивал — что ей известно. Роми молчала в ответ. Она так и не сказала ему, что пошла за ним следом, потому что пришлось бы признаться, что сбежала. Что испугалась. Что никогда ещё не верила в смерть так, как в тот день.
— Ты не понимаешь, Ромиль. Я в любом случае умру. Будь ты Ангелом, Встречающей, Смертью во плоти или бессмертной из другого мира — это всего лишь семантика. Суть не меняется. Ты — вестник, что меняет жизнь. Одна заканчивается, другая начинается. Иная. Бесконечная. Что это как не смерть?
— Но ведь ты остаёшься самим собой!
— Нет. Новым. Другим. Моя у меня будет только память. И вернуться к тому, что оставлю, к своей семье, своей жизни, я не смогу.
— Сможешь.
— Не стану, — Алэй мотнул головой.
— Это другое дело.
— Но тем не менее — тоже смерть. И это больно. Больнее, чем по-настоящему. Для них.
Он не знал, что известно Роми, но, видимо, предполагал, что гораздо больше, чем она говорит. Роми же не спешила признаться, что уже выяснила всё об Иларе — девушке, на которой он женился чуть ли не сразу после школы. О его книгах, о брошенных увлечениях. Нет, конечно, не всё, только факты, которые почему-то казались не главным — и подобные мысли тоже были непривычны.
— Значит, лучше совсем ничего?
— Я этого не говорил. Ты дашь мне время?
— Ты не послушалась? Неужели украла его у Илары и приволокла на Тмиор? — Осуждающие нотки в голосе Миры мигом превратили образ Алэя в разноцветное конфетти.
Видение обрывается, и мир, воссозданный из памяти, пропал. Роми снова сидела в комнате на пуфе рядом с Мирой. Но её частичка по-прежнему оставалась в воспоминаниях. На берегу и в Плеши. Всё ещё заново переживала то, что случилось века назад, всё ещё испытывала сбивающие с толку эмоции.
— Я не крала…
— А потом повторила то же самое с Ллэром?
— Я не… Что?..
Она не крала. Того, что случилось, она никогда не хотела, не просила, не могла представить, что так будет. Не смогла отказаться. Не понимала — почему должна была.
Ровная, тягучая, бесконечная, во всем устраивавшая жизнь встала на дыбы водопадом чувств. Захватила, захлестнула, перевернула, заставила утонуть и выплыть иной. Захотелось рассказать Мире больше. Поделиться остальным. Показать, почему возможность привести Ллэра была единственным выходом.