Роми посмотрела на Миру, сама сделала шаг навстречу её разуму, не задумываясь, к чему это приведёт.
Чтобы вернуться, особых усилий не понадобилось.
Поначалу Мира услышала только голоса. Остальное — лишь размытые силуэты в призрачной дымке, похожей на густой туман. Но сомнений не возникало — перед ней Роми и Алэй. В Плеши. В очередной раз.
— … знаешь… Я был готов.
— Тебя не злило?
— Когда-то давно. Ещё в школе, когда поставили диагноз, когда прошёл отрицание и понял, что рано умру, то да. Злило. Ох, как злило. И подталкивало. Я мог… смог. Ты ведь сама знаешь!
— Знаю.
— А теперь я даже хотел бы.
— Как можно хотеть такое?
— Усталость и боль. Постоянная усталость и постоянная боль. Будто живёшь в коконе из иголок и надо ежесекундно напрягать мышцы, чтобы не уколоться и не уколоть тех, кто рядом. Их — сложнее…
Слишком мало. Мира жаждала видеть, а не просто слышать. И вдруг, как на скале, что-то внутри проснулось, лишило воли. Подчинило. Не объясняя зачем, научило как.
— Поделись, со мной, Роми. Откройся.
— Не могу.
— Можешь!
— Не хочу.
Первый шаг был сделан. За вторым Мира почти перестала дышать, понимая — увидеть будет уже недостаточно. Картинки, слова не помогают разобраться, почувствовать. Необходимо стереть грань, суметь окунуться в чужие эмоции. И та, вторая, уже знакомая Мира внутри, знала, как это сделать.
Хрупкая преграда исчезла, позволяя снова проникнуть глубже в воспоминания. Слиться с ними, будто она сама сейчас — Роми.
Вот она протягивает Алэю руку. Его ладонь тёплая, сильная. Он ловит её взгляд, улыбается. Она понимает, что он действительно не хочет. Мог бы или нет — не играет роли. Алэй не хочет, точнее — боится. Она самоуверенно начинает давить. Лишь на миг пробивается через барьер, прикасается к его ощущениям. Этого оказывается достаточно. На мгновение глохнет, слепнет…
— За…чем?.. Я… — Роми начинает задыхаться. Коктейль из колючей боли, страха и желания всё прекратить передаётся и Мире, но она не думает останавливаться. Даже когда Роми удаётся на миг захлопнуть дверцу в свою память, Мира давит сильнее.
— Не сопротивляйся, так нам обеим будет только больнее, — тихо просит она. — Покажи ещё. Ты же хотела мне показать.
— …останусь.
Роми кивнула ему, потому что на слова сил не хватало. Если бы Алэй ещё раз попросил вернуть его домой, вернуть его боли и болезни — она бы отказала.
— Я ничего с Алэем не сделала. Мы… — шепчет в настоящем Роми. — Мы сде… ла… ли друг с дру… гом… — Последнее почти по слогам. — Не… дам… Нет.
Мира чувствует, что Роми снова пытается вытолкнуть её из своего сознания. Отчаянно и безуспешно. Мира сильнее.
…Тихий звон, мягкое прикосновение смеха… в самое ухо. Горячие лапки бегущих по коже мурашек. Горячее дыхание.
— Ничего подобного, Рэм!
— Рэм?
— Да. Мне хочется так. Могу? Рэм… Если нет, скажи, и я больше не…
— Пусть! — Роми прижала указательный палец к его губам. — Пусть…
Оба замолчали. Ей показалось — на маленькую вечность. Смотрели друг другу в глаза. Потом Алэй мягко поцеловал её палец, едва-едва коснувшись.
Мира в настоящем опускается на колени. Замирает, глядя в растерянные глаза Роми. И прежде чем та успевает пошевелиться, обхватывает её голову пальцами, сжимая виски. В подушечки впиваются сотни острых шипов. Сопротивление обжигает разум ледяным холодом, боль нарастает, пробегается волнами по всему телу, не давая дышать.
Мира уверена — Роми чувствует тоже самое. Кажется, ещё секунда, и они не смогут вытерпеть. Ещё миг, и обе истошно заорут, рухнут на пол, корчась в судорогах и жадно хватая ртом воздух. Но что-то внутри Миры сильнее невыносимой боли. Что-то заставляет её продолжать. Стиснуть зубы, проглотить рвущийся наружу крик. Выдержать, чтобы позволить почувствовать, увидеть, осознать. Чтобы Роми смогла поделиться, а она — принять. Потому что по-другому не рассказать.
Ещё мгновение, и лёд голубых глаз превращается в прозрачную прохладную воду, куда так легко окунуться. Мира сомневается лишь на мгновение, а потом решается. Движется навстречу памяти, успевая заметить собственное отражение в чёрных зрачках, как будто смотрит в огромное зеркало.
…Грунтовая дорога делает крутой поворот и плавно поднимается на невысокий лысый холм. Сразу за ним неожиданно заканчивается, и вместе с ней обрывается мир.