Выбрать главу

Они стояли, прислонившись к перилам моста, наслаждаясь сумеречным светом. Именно в этом месте Энни когда-то карабкалась по свае, бросив тонувшую плоскодонку в тот роковой день, когда «бедняжка Элейн» отправилась в Камелот…»

Пурпурные всполохи заката все еще окрашивали небо на западе, хотя уже взошла луна, и вода, словно прекрасная мечта, серебрилась в ее свете. Воспоминания захлестнули Энни и Гильберта сладкой волной.

– Вы так молчаливы, – в конце концов, произнес молодой человек.

– Боюсь нарушить тишину и, вместе с ней, всю прелесть этого дивного вечера, – улыбнулась в ответ Энни.

Гильберт вдруг положил свою руку поверх тонкой и белой ручки девушки, которой та слегка касалась перилл моста. Его карие глаза блеснули, словно две ночные звезды, а его все еще по-детски очерченные губы разомкнулись, чтобы произнести нечто сокровенное, заставлявшее трепетать его душу. Но Энни, нарушая очарование сумерек, высвободила свою руку и быстро повернулась.

– Мне пора домой, – заметила она с нарочитой непринужденностью. – Мариллу одолевает головная боль, а близнецы, вне всякого сомнения, уже успели «наломать дров». Я и так пробыла здесь дольше, чем следовало!

Энни беззаботно, как могло показаться со стороны, щебетала всю дорогу, пока они не вышли на дорожку, ведущую прямо к Грин Гейблз. Бедный Гильберт не смог и слова ввернуть… А Энни испытала явное облегчение, когда они расстались. В ее сердце просыпалось новое чувство к Гильберту; но даже тогда, в быстротечный момент ее озарения в саду у Жилища Эха, это было еще не вполне ясно. В их старую, добрую дружбу вторгалось нечто, угрожавшее изменить их отношения коренным образом.

– Я никогда раньше не радовалась, когда Гильберт уходил, – подумала Энни не то с недоумением, не то с огорчением, шагая в гордом одиночестве по дорожке к усадьбе. – Нашей дружбе настанет конец, если он станет продолжать в том же духе. Но я не дам все испортить! О, почему мальчишки такие неблагоразумные?

Энни отчасти усомнилась и в своем собственном благоразумии, ибо она вновь и вновь возвращалась к тому мимолетному ощущению, которое испытала, когда теплая рука Гильберта легла на ее руку. Какое уж тут благоразумие, если это ощущение отнюдь не было неприятным! И как оно отличалось от того, которое доставил ей Чарли Слоан при сходных обстоятельствах, когда три дня тому назад они пропустили танец на вечеринке в Уайтсендсе! Энни предпочла больше не предаваться воспоминаниям, воспоминаниям, которые не доставляли ей особого удовольствия. Все дела сердечные мигом отступили на задний план, когда она очутилась в лишенной сентиментальности, несколько суровой атмосфере кухни усадьбы Грин Гейблз, в которой, уткнувшись в софу, горько плакал восьмилетний мальчик.

– Что случилось, Дэви? – взволнованно спросила Энни, обнимая малыша. – Где Марилла с Дорой?

– Марилла укладывает Дору в постель, – всхлипнул Дэви, – а плачу я потому, что Дора скатилась кубарем в погреб, ободрала себе весь нос и…

– О, милый, не надо так убиваться из-за этого! Конечно, тебе очень ее жаль, но слезами горю не поможешь. Завтра Доре станет лучше. Слезы еще никогда никому не помогали, мальчик Дэви! И потом…

– Я плачу вовсе не потому, что Дора пересчитала ступеньки в погребе, – прервал Дэви, захлебываясь от рыданий, краткое нравоучение Энни. – причина моих слез в том, что я не присутствовал при этом и не видел ее падения! Вечно я пропускаю что-нибудь интересное!

– Но Дэви! – Энни подавила смешок. – Что же интересного в том, что бедная девочка упала и сильно ушиблась?

– Да она вовсе и не сильно ушиблась, – вызывающе сказал Дэви. – Конечно, если б она при этом скончалась на месте, стоило бы слезы лить. Но Кейты без боя не сдаются! В этом они, полагаю, похожи на Блуэтов. Герберт Блуэт в прошлую среду упал вниз с сеновала на собранную в кучу репу и скатился в стойло прямо под копыта раздраженной лошади совершенно дикого нрава… Отделался он, как говорится, «легким испугом» и открытыми переломами в трех местах. По словам миссис Линд, есть такие ребята, которых простым топором не возьмешь! Энни, миссис Линд ведь завтра переезжает?

– Да, Дэви, и, надеюсь, вы будете всегда вести себя с ней достойно!

– Я постараюсь. Но… Это она теперь должна укладывать меня спать по вечерам?

– Вероятно. А что?

– Просто я не стану молиться при ней так, как молился с вами, Энни! – решительно заявил мальчик.

– Но почему же?

– Нечего читать молитвы Богу в присутствии посторонних! Пусть это делает Дора, если ей угодно, но я и не подумаю! Дождусь ухода миссис Линд и уж тогда помолюсь. В этом ведь нет ничего дурного, правда, Энни?