- Мы едем в дом вдовы Сапанимы.
Путник нахмурился.
- Ты назвал ее вдовой. Что это значит?
- Это женщина, у которой умер муж.
Путник поморщился.
- Новые слова... и темная история! Все только и говорят об этом.
- Говорят - что? - спросила Мелхиседека.
- Говорят, что она убила своего мужа, как Каин убил Авеля. А Сапанима твердит, что он умер сам. Разве может человек умереть сам? Правда, кое-кто говорит, что это сделали искатели руд.
- Скоро смерть придет в дома и других сынов Божиих, - сказал Енох, - и тогда люди перестанут судить Сапаниму и устыдятся своих подозрений.
Путник долгим испытующим взглядом посмотрел в глаза Еноху.
- Ты говоришь страшные вещи, Енох!
- Испытуй людей, что клевещут на Сапаниму. Мы не видим в других греха, которого нет в нас самих. Эти люди на уровне помысла носят в себе грех убийства.
- Откуда тебе знать это, Енох? От ангелов? - дерзко спросил путник, обиженный словами Еноха, и зашагал прочь.
Когда он удалился, Енох в задумчивости сказал:
- Никто не верит, что я был у ангелов.
Мелхиседека улыбнулась.
- Поверят, Енох! - Она улыбнулась так открыто и счастливо, будто Еноху уже все поверили. - Они будут помогать Сапаниме, Енох. - И спросила: - А каиниты помогают друг другу? - Ей хотелось, чтобы каиниты не помогали.
- Почему бы им не помогать друг другу? Конечно, помогают. Они же люди.
Тропа стала еще шире. Енох и Мелхиседека поехали рядом.
- Еноше, а как жить, чтобы умереть до потопа?
Енох ответил не сразу.
- Там, в пророческом будущем, я перечитывал книги одного из апостолов вочеловечившегося Бога, - сказал Енох, бережно подбирая слова. - В ней было написано о чужой совести. Жить так, чтобы мою свободу не осуждала чужая совесть. Когда я прочитал эти слова, они показались мне знакомыми, а на душе стало радостно, как бывает при воспоминаниях о детстве. И, знаешь, я вспомнил, вспомнил там, что очень похожие слова слышал от Адама, когда отец наш Иаред привозил меня к нему на благословение. Наверное, Адам говорил эти слова всем, кого благословлял, но с годами мы забывали их. Во всяком случае, здесь, в допотопном мире, я их больше никогда не слышал. Может быть, кто-то из сифитов живет по этим словам, но дело в том, если жизнь свою устраивать по этой мудрости, то этого никто и не заметит.
Мелхиседека обеспокоенно сказала:
- Однажды я вслух упрекнула отца... за его... сношения с каинитянками. С тех пор его совесть осуждает мою свободу? Но разве я была не права? Разве отец не предал нас, когда спустился в шатры каинитянок? Разве наша мать Сахарь не ослепла от слез? И разве ты, Енох, пусть в юношеской запальчивости, не предлагал матери уйти от отца и построить новый дом?
Енох долго молчал.
- Если бы в тот миг, когда мы упрекали отца, мы желали бы ему спасения, наши сердца не породили бы упрека, и он не слетел бы с наших уст.
- А каиниты? И их совесть не должна ограничивать нашей свободы? Недавно ты говорил о тех, кто осуждает Адама за грехопадение, а сам ты, Еноше, - о, прости, я не осуждаю, - ты (Мелхиседека улыбнулась) произнес эти слова с упреком.
Енох виновато улыбнулся.
- Наверное, надо быть готовым терпеть и несвободу. За Господа. За Адама... Не осуждай отца, Мелхиседека! Он охладел к молитве и потерял защиту Господа, но остался человеком с чистым сердцем... и... ему помогли спуститься к каинитянкам.
- Помогли? Но - кто?
Енох не успел ответить.
20. Они зашли на вдовий двор через брешь в недостроенной стене. Уловив запах, Мелхиседека тревожно и вопросительно глянула на Еноха.
- Уже смердит, - сказал он. Но Мелхиседека не поняла Еноха. Услышали шепот. В широких щелях хлева - глаза. Целая змейка из внимательных, голубых детских глаз. Отворилась плетеная калитка, и, поправляя накидку на голове, вышла женщина. Лицо сжато в одно страдание, тревога - в глазах, спросила:
- Кто вы?
Глаза пропали в щелях - детвора облепила мать, прижалась к ней.
- Енох, сын Иареда, и моя сестра Мелхиседека. Мы молились, и Господь открыл нам, что в твой дом, Сапанима, пришла смерть.
Женщина заплакала.
- Енох, я слышала, что ты пришел от ангелов, - с надеждой сказала она, голос ее вылился в бесконечную мольбу: - Может, ты сможешь оживить моего мужа?
- Нет, Сапанима. Я пришел погребети его и прочитать погребальные молитвы.
- Мы боимся заходить в пещерные комнаты. Там... запах смерти, - сказала Сапанима.
- Мы привезли тебе немного муки, Сапанима. Мелхиседека приготовит прощальную трапезу, а ты покажешь мне, где лежит твой муж. Есть ли в твоем доме белые одежды?