Через минуту в окошке появилась рука с моим паспортом.
— Отдел кадров находится на первом этаже. Вот здесь направо повернете — он начал мне указывать рукой — а потом идите прямо по коридору, и в конце налево.
Турникет засветился зеленым сигналом, пропуская меня.
— А, ну точно! Большое спасибо. А потом я хочу зайти к следователю.
— К какому следователю?
— Не помню имя. Он сейчас ведет дело. Там Остриков Дмитрий идет подозреваемым.
Дежурный посмотрел с недоверием.
— Понятым являюсь. Он мне сказал подойти, чтобы что-то исправить. Но так и не понял, что именно он хочет.
— Сейчас я позвоню и спрошу. Ждите.
Я заволновался. Если он успеет дозвониться до него, то тот скажет ему, что никакого понятного не ждал, а что будет дальше, даже не хочу и представлять.
Дежурный поднял свои глаза наверх, и начал набирать внутренний номер.
Так, сто тридцать два. Внутренний номер сто тридцать два. Глаза от перенапряжения чуть не вывалились, буравя телефон дежурного.
— Стойте. Не надо звонить.
— Вам не надо к следователю? — дежурный положил трубку, а я внутри себя выдохнул.
— Мне сначала надо к операм зайти, а потом к нему. Сейчас я только в отдел кадров. Там опера ко мне придут, и вместе с ними пойдем уже к следователю.
Дежурный ничего не сказал, и принялся работать со следующим пришедшим человеком.
Дабы не вызывать еще больше подозрений, я уверенным шагом пошел в сторону отдела кадров. При этом спиной явственно чувствовал взгляд дежурного. Однозначно он меня заприметил, и будет следить за временем пребывания в здании. Не удивлюсь, если уже сейчас вспоминает какие опера присутствуют в здании, и какие из них работают со следователем.
Так, теперь нужно определить к какому кабинету принадлежит внутренний номер сто тридцать два.
Внутри здание впечатляло своими размерами и площадями. Сказать, что коридоры были большими, это ничего не сказать. Думаю, три человека спокойна могли бы идти в ряд. На полу лежала плитка, избитая временем, вся покрытая небольшими трещинами. На стенах висели картины каких-то людей в синих пиджаках с погонами, облаченных медалями разных видов и форм. Конечно, можно было узнать кто они такие — внизу были небольшие таблички с надписями — но я предпочел остаться в неведении.
Дверь в отдел кадров была открыта, и оттуда доносились женские голоса, чувствовался запах свежесваренного кофе. Встав у двери, я прислушался к их разговорам, прежде чем зайти.
- Да ладно тебе, Люба. Пошли его уже. Ему вечно в прапорах ходить.
— А ты видела как он себя ввел на выезде, Люб? Он как расчленёнку увидел, то его вырвало. Ну что это за мужик.
— И все равно мне нравится. Он очень мягкий и добрый.
Весь кабинет разорвало от гогота.
Понятно. Ничего интересного. Типичные разговоры ни о чем. Под гогот зашел в кабинет.
— Добрый день. Я хотел бы узнать про вакансии, которые в настоящее время имеются.
Повисла тишина, и на меня уставилось три пары глаз, явно не ожидавшие моего появления. Все три девушки, одетые в синюю форму, держали в руках чашки с кофе. Одна была пухлой азиаткой, другая высокой и тощей татаркой, а третья маленькой, но в теле, судя по очертаниям лица, русской.
— Что именно? Кто-то послал сюда? — обратилась ко мне высокая татарка, которая тут же слезла со стола, а остальные женщины разбрелись по своим рабочим местам.
— Любые вакансии. Но лучше место следователя.
— У нас есть вакантные должности дознавателей, следователей и оперуполномоченных. Но, учтите, Вас могут сразу в район направить. Там совсем людей не хватает.
— В городе было бы лучше, потому что сейчас только учусь, но готов сразу, по возможности, приступить к работе. Или к подработке.
— Вы целевик?
— Нет. Не подумал об этом в свое время.
Тем временем мои глаза пробегали по каждой бумажке, лежащей или висящей в кабинете, но все было не то! Женщина из отдела кадров начала шелестеть листочками, что-то бубня себе под нос, а я подошел в упор к стойке в надежде увидеть содержимое ее стола.
— Вот анкета. Заполните ее, и принесите нам. Мы будем иметь в виду Вас, если по документам будете устраивать. Вы в армии служили?
— Нет, не служил — на глаза попался стоящий в углу стационарный телефон, сокрытый частью стола — я еще обучаюсь в университете.
Детально посмотрев окружающие телефон бумаги, я увидел листок с таблицей всех кабинетов и служебных номеров. Отлично!
— Но Вы же планируете служить? Без этого никак, понимаете.
— Да, планирую. Я даже хочу служить. Любой мужчина должен служить в армии, который хочет служить государству! — я улыбнулся девушкам, а затем изобразил грусть и безысходность — а есть образец заполнения? А то не хочу постоянно переделывать анкету.
У окна кабинета послышались смешки. Смешно им. Не работают, а слушают разговоры. Татарка посмотрела на меня с недовольством и ушла к дальним шкафам кабинета, начав там копаться в полочках. Воспользовавшись моментом, я нагнулся над столом. Так, сто тридцать второй номер. Кабинет, кто бы мог подумать, тридцать второй. Принадлежит следователю Юргину Дмитрию Ивановичу.
— Что Вы там смотрите, молодой человек?
Я поднял голову, и увидел, что татарка уже стоит рядом со мной с заполненной анкетой.
— Вы были заняты, поэтому побоялся спросить. Извините. Я хотел узнать номер отдела кадров, чтобы сразу позвонить.
— Номер есть у двери. Вот сюда смотрите — недовольством так и разило.
Она начала мне показывать на образец заполнения анкеты. Особо и не слушал, но нужно было выразить полное понимание ситуации, от того только и делал, что кивал и мычал.
«Кабинет тридцать два, Юргин Дмитрий Иванович».
Я повторял вновь и вновь, боясь забыть. К тому моменту уже прошло 15 минут с того времени, как зашел в следственное управление. Нужно спешить!
— Теперь все понятно. Спасибо Вам. Как заполню анкету, тут же приду. Большое спасибо!
Я улыбнулся и выбежал из кабинета.
— До свидания.
Стоило выйти из кабинета, как тут же раздался звонкий смех, но меня это нисколько не волновало.
Я огляделся вокруг. Как же мне попасть, судя по всему, на третий этаж? Возвращаться в центр ко входу?
Иногда в зданиях делают лестницы по концам этажа на случай пожара. Быстро прошмыгнув мимо отдела кадров, я дошел до конца коридора, где виднелась подходящая дверь. Ручка сразу поддалась и дверь поприветствовала легким скрипом.
Лестничная площадка оказалось не такой уж и большой — как в хрущевках. Вся мрачность и запустение говорило о том, что она практически не используется. Быстрыми шагами я оказался на третьем этаже, и также спокойно потянул дверь. К счастью, она поддалась.
Третий этаж отличался от первого. На весь коридор и до самого конца расстилался огромный мягкий красный ковер. Было достаточно тихо несмотря на то, что все двери были слегка приоткрыты. Лишь слышались тихие разговоры да стук пальцев по клавиатуре. Следствие работает. Следствие бдит и пишет.
По бокам на стенах висели лампы, освещавшие коридор до самого конца. Если делать сравнение, то, казалось, что именно на этом этаже снимались все фильмы о сороковых и пятидесятых годах.
Благодаря ковру, движения оставались бесшумным, и я без каких-либо происшествий добрался до тридцать второго кабинета.
— Вам понятны Ваши права?
— Да, поняты.
Дверь в желанный тридцать второй кабинет, как и везде, была слегка приоткрыта. Не составило труда узнать оба голоса: первый голос принадлежал тому мужчине, с которым на улице разговаривал адвокат, а второй голос принадлежал Диме.
— В таком случае, Дмитрий Геннадьевич — этот голос уже принадлежал адвокату — Вам следует написать явку с повинной, поскольку в этом случае Вам не смогут назначить максимальное наказание за преступление. Будет учитываться как смягчающее обстоятельство.
— Слушайте своего адвоката, Дмитрий Геннадьевич. Его Вам для того и назначили, чтобы помогать. И в объяснениях я укажу о том, что никакого давления на Вас не было во время оперативно-розыскных мероприятий.