— Спеши, маленькая крыса, чтобы тебя не сожрали, — Вайю улыбается Нахам.
Девушка не понимала, как могла считать эту улыбку очаровательной. В ней нет ничего человеческого.
Чехарам видит, как Нахам юркает за дверь, и колокольчик на двери сообщает об этом. Осознание, что Вайю-Вата снова это сделал, снова забрал у неё её дитя, вызывает в Чехарам волну боли и гнева. Она пытается ударить его и вырваться из мучительных сердцу объятий, но чем сильнее она старается, тем крепче становятся руки Вайю.
«Бессмысленно», — Чехарам снова бьёт его. — «Неважно, как сильно я пытаюсь, он не отпускает. Никогда не отпустит».
— Тебе пора поспать, Чехарам, — Вайю-Вата целует женщину в лоб.
Чехарам тут же обмякает, закрывая глаза. Мужчина смотрит на невольную свидетельницу всего происходящего. Если что-то из сегодняшнего всплывёт, он проблем не оберётся. Вайю нежно укладывает Чехарам на маленький красный диванчик и на пятках разворачивается к сидящей на коленях женщине.
— Поднимайся.
Его тут же слушаются, и он в два шага подходит ближе. Делает глубокий вдох, чтобы понять ценность её души. Запах отвратный. Он и так очень давно не ел, а тут ещё и такое. Марать руки ему совсем не хочется, и он цыкает языком.
— Будем считать, что сегодня твой день, — мужчина легонько дует женщине между глаз, стирая сегодняшний день.
Женщина тихо ахает и теряет сознание, тяжёлым мешком падая на пол.
— Дело сделано, пора домой.
* * *
Нахам бежит по переулкам не оглядываясь, сердце тяжело и быстро стучит, а слёзы не перестают лить из глаз. Она не знает, куда забрела, но ушла далеко от ярких улиц. Вокруг неё высокие кирпичные дома, узкие проходы и совсем нет света. К боли, что терзает её душу, примешивается страх, и она мотает головой из стороны в сторону, пытаясь понять, что же делать. Дыхание не хочет выравниваться, тело не перестаёт колотить — ей так холодно. Она продолжала бы метаться в том маленьком переулке, если бы не услышала шаги. Всё её тело замирает, чувствуя опасность. Она пытается заставить себя двинуться, но не выходит.
— И правда человек.
Из-за угла выходят трое мужчин. Нахам понимает — это дэвы. Что делать дальше, она не представляет.
— Ангра великий, как от неё несёт! — ближайший из мужчин прикрывает рукой нос.
— С голодухи и не такое сожрёшь, — смеётся самый высокий из них и в мгновение оказывается рядом с Нахам. Он крепко вцепляется в её плечи и плотно прижимает нос к шее. — В ней что-то есть, — мечтательно тянет мужчина.
Нахам пытается вырваться, но дэва на это лишь громко хохочет и сильнее сжимает пальцы, заставляя вскрикнуть и затихнуть. Мужчина срывает ткани с её шеи и ведёт руки к груди. Короткими ногтями впивается в кожу и медленно сдирает её, чтобы пошла кровь. Нахам шипит, снова бьётся в чужих руках, брыкается ногами и получает пощёчину. Вся левая щека тут же наливается кровью, и она медленно перестаёт её чувствовать. Дэва подносит кровавые пальцы к своему носу, делает глубокий вдох. Облизывает кончики и в экстазе закатывает глаза.
— Да сегодня мой второй день рождения! Джек-пот!
Нахам бледнеет, понимая, к чему всё это ведёт. Забирать душу могут лишь высшие демоны. Эти дэвы к ним точно не относятся. Они сожрут её живьём. В этом грязном переулке.
«Если мне от пощёчины так больно, что же будет, когда они начнут отрывать плоть?» — этот вопрос, адресованный самой себе, пугает её так сильно, что всё что угодно кажется ей допустимым, кроме этого.
— Я принадлежу Вадаг, — она старается говорить громко, чтобы звучать уверенно. Но голос ломается на середине фразы и выходит жалко.
Несмотря на это, дэва останавливается и даже немного ослабляет хватку.
— Они ведь в главном доме, в городе. Представьте, что с вами будет, если они узнают, кто сожрал их собственность? — продолжает Нахам.
Дэва, держащий её в тисках, лишь смеётся, но тот, что заговорил первым, напрягается и переглядывается с другим, который стоял всё это время молча.