— Господин учуял фарн. Тебе дали имя рода.
Нахам думает, что ей послышалось. Она не может носить фарн.
«Моя кровь нечистая — мама с южных земель. Будь во мне фарн, меня бы давно учуяли», — Нахам смотрит большими глазами на двух женщин.
— Не веришь? — Чаплоши распутывает мокрые волосы Нахам, проводя гребнем по ним. — С этим придётся смириться, золотко. Тебя учуял не просто дэва, а сам господин. Значит, ошибки быть не может, — дэва останавливается и смотрит на сестру. — Бедный Сард, ему это дорого обошлось, — качает она головой.
— Победа вскружила ему голову, и он поспешил к господину. Это только его вина.
Нахам слушает, вспоминая, о ком идёт речь. Во рту становится сухо, и она практически хрипит, когда спрашивает вопрос, терзающий её сердце:
— Что случилось с девушкой, которую признали фарном изначально?
— С этой ведьмой? — фыркает Чаплоши. — Они теперь с Сардом в одной лодке. Несчастный Сард — быть таким древним и до конца мира связанным с человеком.
— О чём вы?
Нахам кидает взгляды между дэвами, и те переглядываются. Девушка начинает подозревать, а не общаются ли они мысленно? Её бы это не удивило.
— Душа той женщины теперь повязана с Сардом. Отныне Аша будет сводить их до скончания времён, пока всё не уйдёт в пустоту.
Нахам сглатывает ком, не совсем понимая всей ситуации.
— Зари будет жить? Та девушка-человек.
Чаплоши кивает и добавляет:
— Если, конечно, Сард её не удавит от злости. Поражаюсь, как до сих пор этого не сделал. Так хоть мог пожить нормально, пока бы она не переродилась, — причитает дэва, будто отчитывает нашкодившего ребёнка.
Нахам не обращает на это внимания и разворачивается обратно спиной, собирая всю информацию и складывая её.
«Как фарн я могу прожить ещё год или два. Если меня будут пить медленно, то могу протянуть и лет пять. Я смогу с ней встретиться. Смогу что-то сделать!»
Нахам это радует так сильно, что дэвы не могут не заметить. Они не комментируют её настрой и продолжают заниматься своим делом.
— Скажите, — последний вопрос, что определит дальнейшую судьбу Нахам, срывается с её губ. Она решает не медлить. — Что за господин учуял мой фарн?
— Ты хоть что-то знаешь об этой жизни, дитя?
Дрогх пытается заглянуть в глаза Нахам, но та хорошо усвоила урок, и дэва понимает: что-то эта девчушка всё-таки знает.
— Ты должна благодарить каждую каплю своей крови. Твой фарн учуял Дахак Вадаг — господин восточных земель, великий шаханшах.
Глава 7. Запах
Сердце в груди билось так сильно, что Зари проснулась. Глаза болели и не хотели открываться, тело было неподъёмным — оно ощущалось чужим.
Девушка тянет руки к лицу и щупает рот, нос, волосы. Касания к коже воспринимаются притуплено, будто всё её тело ещё не решалось работать так как положено. Она всё-таки открывает глаза, — картинка плывёт — и моргает. Зари лежит среди ярких подушек, на боку.
— Воды, — тихо тянет, но голос скрипучий и обрывается.
Вокруг тишина, и она снова закрывает глаза. Ни жажда, ни боль в теле — ничего из этого ей не кажется важным. Упущенный сон расстраивает Зари намного больше. Девушка поднимает руки к груди и прижимает ладонь: сердце всё ещё стучит бешено, будто уверяет хозяйку, что они живы.
— Что же случилось? Почему ты так себя ведёшь? — сжимает ладонь в кулак и бьёт им по себе. Удар слабый и эффекта никакого не производит. Зари со стоном переворачивается на спину и решает открыть глаза вновь.
Темно, что удивительно, Зари так хорошо спала, поэтому думала, что уже день. Потолок шатра двигался из-за ветра снаружи, и девушка прищурилась. Деревянное тело тяжело, но подчиняется, и она садится, осматривая место. Это был очень просторный шатёр, обставленный свечами. Зари проснулась на ярком красном ковре в окружении подушек, в самом отдалённом и тёмном месте. Напротив неё — в другом конце палатки — были разложены курпачи, одеяла и меха. В середине стоял длинный деревянный стол с едой и кувшинами. Зари ползком добирается до него — жажда усиливалась. Она глотает из ближайшего бокала, и алкоголь обжигает горло. Зари заквашивается и тянется к пузатому кувшину, и там, наконец-то, оказывается вода. Она громко пьёт и даже не дышит, вода стекает к подбородку, по шее, мочит края одежды у груди. Когда воды не остается вовсе, Зари громко вздыхает и вытирает рукой рот, снова оглядываясь. Теперь слышится шум за шатром: топот ног, разговоры, треск огня, вой ветра. Зари пытается встать, но ноги не держат собственный вес, и она ударяется коленями об пол. Нервный смешок вырывается из горла, но Зари его давит, запрещая себе нервничать.
-
Курпача — легкий стеганый матрац (одеяло), на нем спят, сидят за низким столиком, отдыхают.
-