— Ничего-ничего, — тихо причитает девушка, хлопая ладонями по собственному бедру, — сейчас получится, надо только немного отдохнуть, и получится, — она не позволяет даже своим мыслям утекать куда-то дальше собственных ног, кувшина с водой и шатра. — И ещё раз!
Девушка цепляется пальцами за стол и тянется, но терпит ещё одну неудачу. Зари улыбается и делает медленные выдохи. Сердце продолжает громко стучать, ей становится жарко. Она списывает это на волнение и пытается успокоиться проверенными методами: медленно дышит, считает в обратном порядке и вспоминает имена братьев и сестёр.
Ничего не помогает.
— Ладно, пора.
Зари открывает глаза, упирается ладонями в пол и прикладывает все силы, что есть, чтобы подняться: руки её тоже подводят, и она тяжело сваливается назад. Голова небольно ударяется о пол, покрытый ковром — он немного колит кожу. Нос щиплет, глаза жжёт.
— Это несерьёзно. Мои глаза уже болят от слёз. Нельзя же из-за этого снова рыдать. Ну что ты… — голос становится тонким и обрывается.
Девушка громко шмыгает носом и изо всех сил пытается сдержать плачь. Это приносит боль, но она упорно старается заглушить свой голос и крепко жмурит глаза, чтобы не дать слезам свободы. Тело начинает трясти, и она обхватывает себя руками. Зари не знает, сколько так провалялась, но пугается безумно, когда слышит шум у входа в шатёр.
Мужчина врывается стремительно, вертит головой в поисках кого-то. Когда глаза его натыкаются на Зари, что дрожит, а из открытых глаз предательски текут слёзы, вошедший выглядит не просто злым: его глаза наполнены такой ненавистью, что Зари даже не сразу его узнаёт.
— Ты издеваешься? Что? Что случилось?
Зари молчит, а тело незаметно расслабляется, и даже шум в ушах уходит. Слёзы прекращаю лить, дыхание выравнивается. Голова становится лёгкой и такой чистой, что то, от чего она бежала с самого пробуждения, теперь видно слишком хорошо.
— Ну? — он дышит тяжело, ноздри его раздуты, а губы поджаты в тонкую линию.— Оглохла?
— Хорошо, если бы это было так, — голос Зари хриплый и ломается на последнем слове.
Сард на этот звук реагирует тут же и зажимает глаза, делая незаметный шаг назад.
— Почему ты плачешь? — дэва понижает голос, практически шипя на девушку.
Зари улыбается. Вопрос абсурдный — да всё, что происходит вокруг неё с момента, как Сард ворвался в палатку, словно бред перед смертью, нежели её реальность. Девушка не отвечает — какого ответа он ждёт? Она сама не знает.
«Глупее вопроса не слышала. Особенно от дэвы», — мысль кажется разумной, но неправильной. Зари смотрит на демона, на разбросанные вещи, на стол с едой и кувшинами, и, наконец, на свои руки — они больше не трясутся. А из-за чего девушка плакала? Сама уже не знает. Однако ясная голова приносит и ясные воспоминания. Одежда на ней не её, место незнакомо, а рядом стоит дэва, который её выбрал, и спрашивает, почему она льёт слёзы.
— Это твоя вина, — Зари не отказывает себе и шипит в ответ, смотря в глаза Сарда. Ненависть наполняет нутро девушки, и будь у неё силы встать, она бы на него накинулась. — Ты забрал меня из дома! Ты привёл меня к Дахаку! — Зари вскидывает руки и чувствует, как собственный голос набирает обороты. Она уже не может себя остановить. — Ты! Это твоя вина! Эта боль, — тело пробирает дрожь лишь от воспоминаний о тяжёлом взгляде, силе, из-за которой она не могла дышать, и того огня, что сжигал её после слов о наказании. — Что он сделал? Что этот дэва со мной сделал? — она шепчет и осматривает руки, ноги и тело, пытается найти ожоги, раны или шрамы, но всё целое. Зари не понимает, что с ней сделали, но ощущает теперь всё по-другому.