— Следи за языком, смертная, — говорит дэва в ответ и отворачивается от девушки.
Её паника стоит тяжёлым облаком в шатре, что даже Сарда пробирает. Он никак не может привыкнуть к чужому присутствию и вряд ли когда-нибудь сможет. Это не принадлежит ему и никогда не должно было принадлежать. Это отчаяние и этот страх присущи лишь людям.
«Отвратительно», — Сард пытается стряхнуть эти эмоции с себя, но они прилипли патокой: не к его телу, а к чему-то внутри, к стенам, которые должны были оставаться пустыми. Теперь то, что должно было быть лёгким — неподъёмно.
— А то что? — Зари пакостно улыбается и смеётся. — Тебе приказали меня не убивать, так что ты можешь сделать мне, демон?
Сард ступает к ней быстро, но близко не подходит. Запах, что витает вокруг женщины, для него слишком тяжёлый, её душа для него негодна. Вся сущность Сарда противится нахождению рядом с ней. Худшего фраваши для него найти и нельзя было.
— Тогда я подарю тебе причины плакать, человек, — обещает дэва и щурится, не сводя с неё взгляда.
Зари теперь не чувствует его пустоту, а значит, может смотреть ему в глаза и не быть очарованной. Это очень расстраивает Сарда — так он мог бы заставить её заткнуться, не приближаясь к ней.
— Ты моё наказание в такой же степени, как и я твоё. Я не могу сломать твою шею, — Сард улыбается, — но другим запрещать этого не буду. Тебя убьёт ночь, холод, болезнь или другой дэва. Кто знает, может ты сама додумаешься и оборвёшь свою жизнь? Единственное, что нужно мне, так это ничего не делать, — он разворачивается и направляется к выходу, но перед тем как уйти снова обращается к Зари. — Хочешь прожить чуть больше, чем тебе обещано Аша? Не издавай ни звука: дыши тихо и благодари каждый восход солнца.
Мужчина выскальзывает, оставляя Зари со всей ненавистью и страхом, что он принёс с собой. Она кричит громко и бросает пустой кувшин в сторону ушедшего Сарда. Зари продолжает плакать и кричать, не в силах ничего сделать кроме этого.
Сард идёт от палатки быстро и далеко: игнорирует крики, ускоряющееся сердце, — что нашло покой лишь рядом с ней — косые взгляды служащих ему демонов и даже собственное плохое самочувствие.
Он это переживёт.
Женщина умрёт в ближайшие десять лет, Сард уверен. Люди слабые, и телом и умом. Что-то из этого подведёт его фраваши и он будет свободен.
* * *
Бейбут считал эту дрожь давно позабытой. Не надеялся, что ему представится ещё одна такая возможность, ведь таких как Аху больше на его веку не должно было родиться, но его дочь тоже оказалась особенной. Её не просто заберут на земли Вадаг, она признана фарном великого царя, самого шаханшаха. Губы мужчины сами собой тянутся в улыбке, и он никак не может это контролировать.
«Когда Аху уехала — я стал Ратом. Чем же наградит меня господин за Нахам?»
Мужчина трёт лицо и пытается привести себя в порядок. Бейбуту надо сообщить, что Нахам уже готовят для встречи с господином. Он делает три глубоких вдоха и выходит из своего кабинета.
В коридоре его поджидает Азад. Уставший, но всё такой же грозный.
«И о чём он только думает? В поместье наверняка полно дел, а он тут уже которые сутки ошивается».
— По тебе можно вычислять время, — произносит Бейбут.
Азад поджимает губы и подходит к нему. Мужчина держит почтительное расстояние от брата, как и положено по этикету, хотя на них никто и не смотрит. Бейбута это восхищает и раздражает в равной мере. Азад никогда не противился его должности: не осуждал и подчинялся ему как Рату, но Бейбут всё равно чувствовал себя рядом с ним ниже, слабее, глупее. Он зашёл выше любого чина, которые уготованы людям, но так и не смог победить тайное благоговение перед старшим братом, и это выводит его из себя.
— Она пришла в себя?
Бейбут кивает и не может не подметить, как напряжение сходит с плеч брата.
«И откуда в нём такое?» — мужчина удивлён и не отказывает себе в любопытстве. Азад не лжёт ему, пусть и не как брату, но как Рату.
— Разве можно быть настолько очарованным из-за этого дитя? Не спорю, она чем-то похожа на Аху, но всё же…