Женщина оглядывает её с ног до головы, снова делает какую-то пометку и выдаёт медный медальон. Нахам быстро вешает его на себя и идёт в дальние комнаты.
Такие, как она, моются сами, в отдельных комнатах, чтобы не столкнуться с женщинами из влиятельных родов. Им, в отличие от ничейных, оказывают больше внимания: тщательно моют, вычёсывают, а после в их кожу втирают масла, готовя к приезду господ.
Нахам вновь оборачивается и, не заметив чужих взглядов, проскользывает за маленькую дверь, что при открытии ужасно скрипит.
Комната достаточно прогрелась: волосы липнули к шее и лицу. Она вдыхала полной грудью и чувствовала влажность в носу и рту. Нахам долго смотрела на кусок мыла, и тоска проносилась в её душе.
Раньше она любила Мехреган. Ощущения нескончаемого тепла, чистого тела, возможность красиво одеться и хорошо покушать. Мама всегда заплетала ей косы и улыбалась. В тот год зима пришла раньше обычного, и всё поместье дрожало от ветров. Бани растопили на славу, и Нахам не заметила, как уснула на руках матери. Это было в последний раз, когда мама её обнимала.
Нахам отводит взгляд, ища кувшин с водой. Тот стоит на самой высокой ступеньке. Девушка бросает в него свой кулон и злополучный кусок мыла. Она поднимает руки вверх, распутывая свои волосы. Из копны, собранной в пучок, вываливается маленький мешочек. Нахам достаёт оттуда порошки из специй и крема. Методично втирает всё это в кожу, волосы, зубы и лицо, время от времени поглядывая на дверь. Когда всё содержимое было использовано, она снова оборачивается в свою ткань и достает кулон с мылом из кувшина. Вода из него льётся на камни, и ей становится практически нечем дышать. Девушка зажмуривает глаза, чтобы не прослезиться. Разлепив мокрые ресницы через какое-то время, Нахам вновь обводит комнатку взглядом. Здесь так тепло и тихо. Хочется лишь сесть, помыться по-настоящему и провести следующую вечность. Она собирает волосы в прежнюю прическу, предварительно спрятав туда пустой мешочек, и выскальзывает из горячей комнаты в сопровождение скрипящей двери. Половина женщин уже одевались под присмотром слуг, и Нахам подходит к ближайшей из них.
— Медальон.
Говорившая служанка была намного старше прежней, и недовольство в её голосе было больше. Нахам поспешила отдать вещь. Тёплое железо легло в ладонь слуги, и та рассмотрела его. Медный. Женщина подняла на неё взгляд.
— Значит, та единственная ничейная? Надо же, — она лишь слегка прошлась глазами по молодому телу и цыкнула. — Какое упущение. Возьми, — протянула свёрток с одеждой.
Нахам быстро в неё переоделась подальше от других глаз и выскользнула за дубовые двери.
— Идём, Нахам.
Девушка обернулась на знакомый мужской голос. Чёрные глаза смотрели на неё с огромной усталостью. Она тихо ступала за ним.
— Как ваше здоровье, дядя?
Мужчина замедлил шаг и сравнялся с племянницей.
— Сегодня много дел. Брат всё-таки приезжает, — он горько усмехнулся. — А ты себя как чувствуешь? Нервничаешь?
— Как всегда.
Нахам блуждала взглядом по собеседнику. Насколько она знала, дядя был старше её отца на десять лет, и эти десять лет разницы легли на него тяжёлым грузом. Его глаза и лоб разрезаны морщинами, а тонкие губы, незаметно похожие на губы её бабушки, всегда были строго сомкнуты и очень редко улыбались.
— Если ты будешь здесь после Мехрегана, скажи Чехарам, что я снова приду.
Дядя провожает её до самой двери. Напоследок целует племянницу в лоб и удаляется, а Нахам продолжает смотреть ему вслед. Сердце заходится очень быстро, и она сильно-сильно жмурится. Если бабушка об этом узнает, устроит ей ту ещё взбучку. Нахам тихонько проскальзывает за дверь, и как только запирает её, начинает раздеваться.
— Хорошо постаралась, — бабушка сидит в кресле и что-то вышивает на одежде. — Кто тебя сопровождал?
— Дядя, — Нахам говорит тихо, но бабушка всё слышит.
— Старый змей, — выплёвывает Чехарам. — И как только я воспитала таких ублюдков? Поражаюсь, — она мотает головой. — Не слушай его речи, деточка. Он ничем не лучше твоего отца.
— Почему ты так говоришь, бабушка? Дядя всегда о нас заботится.
Чехарам зло отбрасывает одежду, испытующе смотря на внучку.
— Он не заботится о нас. Он следит. За тобой. Я много раз говорила, почему это делаю. Нахам.