Дрогх успокаивающе улыбается и незаметно подходит ближе.
— Милая, скажи, ты знаешь, как дэвы едят душу?
— Я ничейная, ничейных не могут подавать важным господам, — Нахам ворчит и метается взглядом по комнате. Отдых и ванна вдохнули в неё жизнь, а тепло вокруг стёрло страшные воспоминания о холоде снаружи.
— Рат Бейбут прибыл, — голос отца звучит из-за двери. — Господин Вадаг велел привести фарн в главный зал.
— Идём, девочка, — Дрогх тянет к ней руку. — Господин ждёт.
— Я не смогу в этом пойти, — упрямо повторяет она и смотрит на Дрогх. — Покажите эту одежду Рату.
Предложение звучит абсурдно, но дэвы не желают долго препираться и слушаются Нахам. Чаплоши выскальзывает в коридор и смотрит снизу вверх на Рата. Тот тут же делает три широких шага назад и склоняет голову, после чего ждёт.
— Девочка отказывается это надевать.
Чаплоши показывает длинное платье из нежного шифона красного оттенка, по подолу расшитого мелкими чёрными камнями, что тянут его к полу. Рат смотрит на эти ткани, которые сложно назвать одеждой, и мотает головой.
— Она замёрзнет в этом. Господин такого не желает, — Бейбут предполагал, что такое может произойти, и передаёт дэве аккуратно смотанный свёрток. — Здесь одежда теплее.
Дрогх не сводит взгляда с Нахам и чувствует тепло, что та вокруг себя создаёт. Как девушке удавалось двадцать лет быть незамеченной для дэвы — большая загадка. Фарн достиг своего пика года два-три назад.
— Удивительно, как тебя не взяли женой в четырнадцать.
Тихо говорит Дрогх, но Нахам слышит.
— Откуда ты знаешь?
Девушка выглядит удивлённой. Первое предложение поступило именно в этом возрасте от старшего сына главной ветви. Брат Зари увидел, как та играла с Нахам, и решил поболтать с ней. Через сутки мужчина пожелал взять её себе пятой женой. Бабушка тогда выгнала его с проклятиями. Такого громкого крика Нахам никогда не забудет.
— Твой фарн, — Дрогх улыбается и замечает краем глаза Чаплоши, что вошла со свёртком в руках. — Его желают не только дэвы, люди тоже. Просто вы не понимаете, что это, и принимаете за собственные чувства, — Нахам ощущает себя так, будто её оглушили.
— За любовь? — шепчет Нахам.
Дрогх пожимает плечами.
— Мне почём знать о человеческих чувствах? Просто за что-то сильное, а сильным ведь бывает не только любовь?
Нахам вспоминает людей, что окружали её, тянулись к ней, а когда получали отказ, обращали свои чувства в ненависть, и девушке становится дурно.
«Что ещё в моей жизни случилось по вине этого фарна?»
— Одевайся, Нахам.
Чаплоши протягивает девушке свёрток. Нахам с удовольствием надевает на себя хлопковое белое нижнее платье, а поверх него шерстяное в пол. У него открыты плечи, и она смотрит на оставшуюся меховую накидку.
— Давай уберём твои волосы.
Дэва длинными пальцами зачёсывает влажные тяжёлые пряди в высокий хвост, а затем закручивает их в жгут и делает крепкий пучок. Голова ощущается тяжёлой. Нахам накидывает на себя мех и выходит. У дверей с той стороны её ждёт отец. Он выглядит довольным, и Нахам хочется отдавить ему все ноги, чтобы хоть как-то испортить настроение мужчине.
— Выглядишь прекрасно. Даже румянец на щеках.
Отец кивает сама себе, рассматривая внешний вид дочери и идёт вперёд. Нахам следует за ним. За девушкой по пятам тихо ступают дэвы. Они спускаются ниже и идут по уже знакомому для неё коридору. Величественные двери открываются и встречают их пустым залом. Теперь за окном светло, внутри нет демонов и людей, помещение воспринимается ещё больше и выше. Рядом с высокими окнами стоит длинный стол, а за ним сидящий мужчина. Глаза его обращены к небу, и он никак не реагирует на пришедших. Чем ближе Нахам к нему подходит, тем больше становиться его фигура. Уже родные для неё страх и дрожь в теле делают движения деревянными, а лицо натягивается в попытках ничего не показать. Длинные рукава платья скрывают тряску в руках, но она громко сглатывает. Нахам даже слышится эхо от этого звука. Все взгляды теперь устремлены на неё.
— Можете начинать готовить всё к отъезду.