Мужчина говорит тихо, но голос почему-то звучит отовсюду. Нахам не понимает, раздумывая:
«Это мой страх делает его таким грозным, или все находящиеся тут тоже чувствует, как воздух кончается?»
— Как прикажет господин.
Бейбут ему низко кланяется и уходит вместе с дэвами. Нахам остаётся на том же месте, ей начинает казаться, что Дахак не просто смотрит в небо через окно, а поглощает тепло и свет вокруг себя.
— Твоё имя?
— Нахам, — девушка отвечает быстрее, чем понимает это, потому голос хрипит.
Мужчина улыбается и разворачивается. Его глаза щурятся от улыбки, и она тут же отводит свой взгляд, чтобы не быть пойманной.
«Он ведь уже спрашивал моё имя», — Нахам поджимает губы. — «Издевается, что ли?»
— Нахам.
Её имя из его уст звучит как мелодия, и это сильно удивляет девушку.
— Подойди, поешь.
Она смотрит в пол и идёт быстро. Садится на самый дальний стул и, наконец, смотрит на еду. На столе много жареного мяса, запечённые целиком звери, свежие овощи и фрукты. Роскошь, которую никогда не видела. Нахам тянется к ближайшей куриной ножке и обхватывает её пальцами. Руки становятся тут же жирными, и девушка пробует еду.
— Что… — она удивлённо мычит, смотря на ножку. Обычно еда, абсолютно одинаковая вся, сейчас немного отличается от всего, что она ела. — Я никогда раньше такого не пробовала.
Нахам обгладывает косточку и принимается за другой кусок, теперь свинины. Вкус у этого мяса тоже отличается. Чем больше девушка ест, тем больше чувствует на своём языке. Удивление и удовольствие, раньше никогда ей непонятное, наливают всё её тело. Нахам не может прекратить есть. Рукава на платье уже испачкались, как и её лицо с руками.
— Разный вкус. У всего разный вкус, — она смотрит на Дахака не веря.
Мужчина приподнимает губы в намёке на улыбку.
— Как это возможно?
— Держи.
Он протягивает ей тарелку с клубникой, но выглядит недовольным. Дахака раздражает её измазанный вид. Мужчин видел её чистой не больше пяти минут, а фарн снова вся в грязи. Сколько же ему терпеть эти человеческие замашки?
— Закрой глаза, поднеси их к лицу и сделай глубокий вдох.
Нахам не понимает, но делает, как ей велит Дахак. Осторожно забирает тарелку из его рук и вдыхает. Что-то непонятное ударяет в сознание, и она распахивает глаза от удивления. Дышит ещё больше, улавливая то, чего никогда не чуяла.
— Что это?
Дахак хмыкает.
— Это запах, Нахам.
Глава 8. Ардвисура Анахита
Примечание:
Ардвисура Анахита — в зороастрийской мифологии богиня воды и плодородия.
Джамшид — персидский царь. По преданию, он возгордился, стал считать себя богом, взял в жёны одну из дэв, его царство захватил король змей.
-----------------------------
Покрыл он смерть, печаль и холод,
Шах-ан-шах — Джамшид, Шах-ан-шах — Джамшид!
Свершил он страшный грех, и фарн его расколот,
О бедный Шах-ан-шах — Джамшид,
О бедный Шах-ан-шах — Джамшид!
Песнь 13. Сказания о Фаридуне.
Дахак с ней больше не разговаривает. Смотрит на то, как она ест, а когда Нахам с этим заканчивает, встаёт и уходит в сад. Девушка не знает, что делать, и следует за ним. Жир на руках после еды неприятно застыл, и девушка не придумала ничего лучше, чем вытереть его о длинные рукава платья. Стыд, неуместный в этой ситуации, обуял Нахам за её внешний вид. Шаги даются тяжело, полный желудок отказывает ногам в движении и давит не то что на лёгкие, но и на сердце: оно бьётся медленно, громко. Холод бродит по подолу и пробирается к голой коже. Нахам дрожит, но продолжает следовать за ним. Ей кажется, что если она отступит хоть на шаг, то потеряет его из виду.
«Нельзя. Если господин исчезнет, это будет ужасно», — собственные мысли пугают, и Нахам делает над собой усилие. Страх, уже другого рода, знакомый с самого детства, ползёт из её нутра. Страх — потерять близкого и больше не иметь возможности его коснуться.
— Господин, — собственный голос ломается, и Нахам прочищает горло, — прошу, подождите...
Она тянется к нему, как когда-то тянулась к маме, к бабушке, к дяде.