— Ты знаешь моё имя?
Мужчина останавливается у самого большого дерева и оглядывает глазами территорию.
— Дахака Вадаг, глава восточных земель, шаханшах.
Дахак смеётся на такое официальное обращение и щурит глаза. Девчушка смутно ему кого-то напоминает, но никак не может вспомнить. Её чёрные волосы передались наверняка от его крови, но каждая деталь, что говорит о ней как о фарне, не может успокоить его сердце. Потерянное к нему снова вернулось. Пусть пока ещё и частично.
— Назови своё имя.
— Нахам.
Она удивлена. Не понимает, для чего господин задаёт один и тот же вопрос, но повинуется. Не желает идти наперекор его словам, пусть и не знает почему.
«Я просто хочу жить. Пусть и чуть дольше, чем мне отмерила судьба», — оправдывается перед собой девушка.
— Нахам.
Повторяет Дахак за ней. Он рад и раздражён:
«Это фарн, но пока ещё не она».
Девушка не отказывает себе в прихоти подойти ближе и делает маленький шажок навстречу. Это желание ей кажется абсурдным, а повиновение ему — безумным. Но она ничего не может с этим поделать. Нахам не знает, это её душа подвластна фарну или тело, но что-то в ней больше не работает так, как положено, и скоро оправдания у неё закончатся.
Дахак улавливает вначале запах, такой пьянящий и желанный, тот, что он не испытывал целую вечность, и тянется к нему всем своим естеством, но глаза натыкаются на человека. Девушка заглядывает в его глаза, хотя знает, чем это может кончиться для неё. Нахам выглядит зачарованной, и это не может не льстить ему. Но руки девушки для Дахака отвратительны, и сама мысль, что она может до него дотронуться, пробуждает в нём ярость. Мужчина перехватывает локоть фарна и даже через одежду чувствует обжигающий жар. Дахак сжимает свои пальцы, хотя и хочет их отдёрнуть.
— Ты должна делать лишь то, что я тебе прикажу, человек.
Девушка тихо стонет и пытается незаметно вырваться, но он лишь сильнее сжимает пальцы. Нахам чувствует, как глаза наливаются слезами, и видит, что лицо Дахака скривилось в отвращении. Он отступает от неё и отворачивается, подзывая кого-то издалека. Через секунду перед Нахам предстают сёстры, оттаскивающие её дальше от Дахака.
— Верни её в комнаты и глаз не спускай.
Дрогх кивает приказу от шаханшаха, и Чаплоши тут же уводит Нахам. Девушку трясёт, а слёзы не прекращают течь из глаз.
— Остановись сейчас же!
Дэва шипит в самое ухо. Нахам громко всхлипывает. Она не может это прекратить.
— От тебя несёт человечиной за километр, господин не любит этот запах.
Нахам кивает и оборачивается. Дахак так и стоит, зло сжимая и разжимая свою руку, которой до неё коснулся.
— Он меня презирает.
Чаплоши хмыкает и заводит её в дом, петляя по коридорам.
— Не обижайся, деточка, но ты же человек.
* * *
Злость.
Вот что она чувствует, когда остаётся одна, а слёзы прекращают лить из глаз.
А ещё отвращение.
Что с ней случилось, когда этот демон оказался в поле её зрения?
— От страха совсем голову потеряла? — пинает лежащее на полу одеяло и зло на него садится. — Что это вообще такое было?
Нахам разглядывает своё отражение и не может это ни объяснить, ни простить. Даже страх о скорой кончине не оправдает то неуместное желание быть рядом, не уходить, коснуться его.
— Может, всё дело в фарне? Он как-то на меня влияет?
Нахам пытается вспомнить, как вела себя Чехарам рядом с Вайю-Вата, но та и улыбалась рядом с ним, и ворчала, и даже ненавидела. Бабушка вела себя как бабушка, а не умалишённая. Девушка хватается за голову и дрожит. С ней что-то не так, и она не знает что.
— Я ведь была рождена с фарном. Почему же веду себя так странно только сейчас?
Она поднимает голову и смотрит на своё отражение. Её глаза большие и испуганные, тело бьёт мелкая дрожь, и не может успокоиться.
— Нет, так не пойдёт. Если я сама себе не могу помочь, то как же я помогу Зари? Нет. Нет-нет-нет, — резко поднимается и начинает метаться по комнате, ища книги. — Ну же, мне сказали, что отнесут их сюда.