Свёрток оказался у входа, аккуратно положенный рядом с высокой вешалкой. Нахам перетаскивает книги ближе к окну и садится. Прикрывает глаза, делает три глубоких вдоха и выдоха.
— Бабушка не зря отдала их мне. В них должно быть что-то.
Девушка открывает первые страницы «Сказания о Фаридуне», и знакомые строчки проносятся перед глазами. Когда-то Чехарам пела эти песни ей и Зари, чтобы успокоить или отвлечь. Нахам продолжает бегать глазами по буквам, пока не натыкается на искомое:
«Песнь 3.
...Три знамени пришли во сне!
Три брата и булава, золотом покрытая.
Мобед увидел смерть во тьме,
Могила Змеиному Царю отрытая!...»
-
Мобед — священнослужитель в зороастризме.
-
Слова «смерть» и «могила» врезаются в неё, как сильная вьюга в начале февраля, и будь у неё силы, Нахам обязательно бы запаниковала.
— Сны могут быть просто снами, — пытается убедить себя и смотрит на ночное небо. — Боги не говорят, но могут шептать.
Нахам повторяет давно сказанные её бабушкой слова и снова смотрит на почерк Чехарам. Если боги хотят ей что-то сказать, они должны шептать громче, или замолчать навсегда, как и положено мертвецам.
* * *
Утро встретило прохладой, шаль не согревала. Измученное тело после бессонной ночи слушалось плохо. Она идёт вдоль высоких колонн и смотрит на алые полосы от поднимающегося солнца. Ей нужно поговорить с братом, она чувствует, что приближается что-то очень плохое.
Он провёл всю ночь у озера вместе с новой женой. Жена эта ей не нравилась. Та была прекрасна, но красота её была ядовита. Брат потерял и сон, и покой, как только нога этой женщины ступила на их земли. Её душа дрожала и противилась, говорила ей, что невестка не создание Ахура-Мазды, но брат не желал слушать. Он ответил ей лишь: «Даже будь она дэвой, я бы не отрёкся от неё».
— Джамшид.
Брат поднимает глаза и смотрит на неё, он выглядит уставшим, но довольным. Его жены рядом нет.
— Где же Нуша?
— Гуляет где-то.
Он улыбается.и сердце её трепещет. Она знает, что брат ступил не на тот путь, но как может упрекать его, если он так счастлив? Она не смеет этого делать.
— Что случилось, сестра?
— Ничего...
Садится рядом с ним и смотрит на воду. Её водная гладь когда-то пугала, теперь приносит покой. Она знает, Ардвисура Анахита убережёт от несчастий.
— Шахрназ ещё спит?
Спрашивает брат и она смеётся. Кивает, подтверждая сказанные слова.
— Тысячный сон видит. Сам знаешь, что перед рассветом они самые сладкие.
— Есть что-то слаще и этих сновидений, — Джамшид шепчет, прикрывая глаза.
Зависть незаметно колит её. Она бы тоже хотела знать счастье замужества.
— Тогда тебе пора и мне подыскать достойного мужа.
Джамшид хмурит брови, и она понимает, брат снова откажет. Знает, что этой мечте не сбыться, как того желает. Она не покинет эти земли.
Они слышат крики. Её сердце замирает в страхе, она цепляется за брата. Джамшид выглядит не менее напуганным.
— Беги к сестре и запрись. Никому не открывай, если не услышишь мой голос, — она кивает, но не отпускает его руку. — Всё будет хорошо. Я найду Нушу и вернусь за вами.
Она бежит, не оглядываясь. Вокруг крики слуг и воинов, кровь, вдалеке горят пожары. Страх за сестру и брата, даже за странную жену его, стискивают сердце, но она продолжает бежать, пока не видит это.
Разорванные части тел разбросаны по узкой лестнице, что ведёт наверх, и топот ног, крики Шахрназ. Враги добрались до сестры. Она кричит громко и кидается на них. Слёзы застилают глаза, но она бьётся со всей силой и отвагой, что есть в её хрупком сердце. Её руки стягивают верёвками, а рот затыкают, и теперь она может лишь плакать и мычать. Одно сердце успокаивает — сестра жива. Их волокут по полу, залитому кровью, и вся её одежда окрашивается в красный. Их приводят в тронный зал. Предателей она выжигает на сетчатке глаза и встречает его. Лицо и руки воина измазаны кровью её народа, он держит длинные узкие ножи в одной руке. Его волосы убраны в хвост, а чёрные глаза пусты и яростны.