— Вот что я чувствую на самом деле. Что должен чувствовать человек перед дэвой. И ничего другого, — она шепчет под нос, кивает, переводит взгляд на Дрогх и Чаплоши.
Сёстры суетятся по шатру, выглядят очень нетерпеливыми, и Нахам подхватывает их настроение. Девушка знает, что дэвы очень голодны. Они не ели с момента, как покинули поместье.
«Не иначе им разрешили уйти на гушт. Ну, или чем они там питаются?» — Нахам смотрит, как Чаплоши прихорашивается перед зеркалом, и чувствует отвращение к самой себе. Пару часов назад она занималась тем же самым, но ради встречи с Дахаком. — «Наверняка он тоже там будет. Лучше не подавать виду, что я знаю о сегодняшней ночи».
Нахам распускает волосы, раздевается до нижнего платья и умывает лицо. Она знает, что за ней наблюдают, но не торопится. Нахам верит, что ляжет спать, а значит, поверят и они. Листает книгу, как и делала вечерами до этого, но не вчитывается. Просто ведёт кончиками пальцев по накарябанным буквам поверх напечатанного текста — это её успокаивает, так ей кажется, что бабушка присматривает за ней.
«Интересно, что же она делает сейчас?» — Нахам переворачивает страницу и зевает. — «Надеюсь, она хорошо ест и спит», — поднимает глаза вверх и видит, как от ветра снаружи трясётся шатёр. — «Возможно, скоро начнётся метель. Это к лучшему, она унесёт мои следы».
— Закрой плотно, ветер гуляет холодный.
Дрогх смотрит на неё, и Нахам удивлена. Она считала, дэвы уйдут, когда убедятся, что девушка уснула.
«У них даже мысли не возникло, что я захочу убежать», — осознание этого задевает Нахам. -«Как же я выгляжу со стороны, что сложила у других такое впечатление о себе? Слабой? Немощной? Или... очарованной?» — грустно подмечает девушка и кивает на слова дэвы.
— Надолго?
— Зависит от ужина.
Чаплоши сладко улыбается и выскальзывает. Дрогх недовольно качает головой, снова обращаясь к девушке.
— Услышишь вой — не бойся. Волки любят нас, но близко не подходят.
Нахам не понимает, про каких таких волков Дрогх ей рассказывает, но кивает. Дэва уходит вслед за сестрой.
«Какие дикие животные? Люди от голода всех зверей наверняка давно переловили. Даже так далеко от города».
Нахам ждёт час и, когда слышит первые крики, выскальзывает из шатра. Лагерь кажется пустым, но она не обманывается. Сумка слегка тянет назад, и девушка крепче её перехватывает, оглядывается, смотрит на компас — одна из немногих вещей, которые забрала из своего дома.
— Бабушка хотела уйти на север, — Нахам поднимает свой взгляд с компаса на бескрайние леса и вспоминает слова Дрогх о волках. — Она просто хотела меня напугать, не более. Пора идти на север.
Шагает уверенно, но прежде чем скрыться в гуще, уступает маленькой слабости и оборачивается. Её голова трезвая и холодная: понимает, что это лучшее из возможных решений. Быть с этим мужчиной рядом намного опасней, чем в холодном лесу. Но сердце рвёт и мечет. Оно умоляет не совершать того, что может их разделить.
Нахам больше не верит сердцу и скрывается в лесу.
Листва под ногами шуршит, снег мелькает в лунном свете, девушка спешит, чтобы найти укрытие, переждать надвигающуюся метель. Она надела на себя всё тёплое, что могла найти, но холод всё равно чувствует лазейки, куда пробраться. Так скоро привыкшее к хорошему тело трясётся от плохой погоды и физической нагрузки. Нахам проклинает себя на чём свет стоит. И месяца не прошло, как она рассталась с бабушкой, а уже превратилась в нежный цветок.
«А была ли ты когда-нибудь не им?» — услужливо подкидывает сознание, и Нахам рассуждает. — «Можно ли ненавидеть себя так же, как Чехарам ненавидела новых богов?» — девушка хмыкает. — «Я считала, что бабушка невыносима, но, видимо, не оставалась сама с собой наедине».
Нервный смешок продирается через горло, но она его глушит: знает, что это может быть началом истерики, на которую у неё нет времени.
Пусть ветер и не лучший её друг, но он дует в спину и будто бы подгоняет Нахам идти дальше, не останавливаться. Девушка никогда не понимала Чехарам, но, оставшись одна, она не может не задумываться о мёртвых богах. Услышат ли они её, если Нахам попросит?
— Фарн создан богами. Значит, и кровь моя может их призвать? — она смотрит на свои руки и мотает головой. — Мертвецы живому не помогут.