— Прошу, прикройся, — Нахам стонет и накидывает на его ноги лёгкое одеяло.
— Я не мёрзну, — голос у него глубокий, резонирует с мальчишеской внешностью.
Нахам не знает — это голос самого дэвы или тела, которое он себе забрал.
— Сколько тебе лет, Там?
Дэва задумывается, не сразу отвечая:
— В этом теле?
Нахам кивает.
— Думаю, около трёхсот. Оно у меня недавно, — Там улыбается и прикасается к собственным коленям, скрытыми за одеялом. — Это мне нравится больше моих остальных. Мыслей нет совсем, а тело лёгкое и подвижное.
— Мыслей?
Там выглядит удивлённым.
— А вы, видимо, росли среди людей, фарн?
— Моё имя Нахам, — девушка бросает на него злобный взгляд и снова смотрит на огонь: его треск успокаивает душу.
— Да разве ж позволено мне так обращаться к вам? Я всего лишь охранник, — Там улыбается.
Нахам не понимает, почему демоны так похожи на людей.
«Их тела человеческие», — подмечает новое Я, что лезет в голову слишком часто и слишком язвительно. Нахам начинает догадываться, что это и есть её настоящая натура. Злая, ядовитая и не терпящая глупости. Но что же ей делать, если она сама глупа? — «Будь у них души, я бы ни за что не смогла отличить их от себя».
— Тебе ближайшие дни жить и дышать со мной одним воздухом. Называй меня по имени, Там.
— Я спрошу дозволения у господина.
Нахам громко фыркает и смотрит на выходящую Дрогх. Чаплоши с ней рядом нет, и девушка практически не удивлена. Она не понимает, с чего дэве на неё обижаться, будто Нахам ей и правда что-то должна. Отчего младшая из сестёр ведёт себя «так» девушка не понимает: демоница наверняка живёт всяко больше и её, и Тама вместе взятых.
— Не собираешься спать, беглянка?
— Жду, когда он уснёт и ветер унесёт меня.
Там рядом с ней весь сжимается, подозрительно оглядываясь, будто слова Нахам не шутка. Дрогх смеётся и бросает в огонь валяющуюся рядом с ней палку.
— Иногда ты говоришь то, чего знать не должна.
— А ты говоришь то, что никогда не объясняешь, — огрызается в ответ Нахам.
Она понимает, что ведёт себя так же, как Чаплоши. Словно маленький ребёнок, которого обидели. И это её злит.
— Просто ты пока ещё мало знаешь, чтобы понять.
Нахам снова хочет ответить ядовитыми словами, но останавливается. Перепалки не ответят на её вопросы. А вот разморенный то ли от беседы, то ли от костра Там вполне может сказать что-то дельное. Девушка смотрит на Дрогх, рассуждая, помешает ли та ей или просто предпочтёт не вмешиваться.
— Куда она девается? Душа, — Нахам кладёт руку поверх груди, чувствуя, как ладонь опускается и поднимается вместе с её вдохами. — Или она остаётся в теле?
— Так нельзя.
Там мотает головой, смотря в небо. Звёзды светят ярко и видятся такими близкими. Ему никогда не надоест смотреть на них.
— Душа выбрала путь Ахура-Мазды. Нам с ней не жить. Масло с водой не смешать, а место быть должно.
— Но у демонов же её нет?
Нахам говорит тихо, боясь, что такие вопросы задавать нельзя. Но ни Там, ни Дрогх не выглядят напуганными или недовольными. Для них это не секрет. Что-то понятное как воздух, солнце и луна.
— Зачем же вам тогда место?
— Скажи, ты знаешь, почему птицы летают?
Нахам не знает, но и выставлять себя глупой не хочет. Дрогх задала такой неожиданный вопрос, что девушка растерялась и ответила словами своей бабушки:
— Потому что боги их такими задумали.
Дрогх смеётся, а Там улыбается. Нахам чувствует, как краснеет и упирается взглядом в костёр.
— Ты права, боги их такими создали. Дали им перья, плоть и кости, чтобы летать, — Дрогх усаживается поудобнее. — Их кости полые внутри, чтобы скелет был легче и птица могла подняться в воздух. Будь они другими, то не смогли бы летать. Наш бог создал нас такими, Нахам, и будь мы иными, то навсегда остались бы прикованными к земле.