— Места, конечно, много, — она проснулась ранним утром и ещё не умывалась. Раскинулась звездой на кровати, зная, что Сард ушёл до рассвета, — но неужели он собирается держать меня тут до самой смерти?
Зари хихикает нервно и вглядывается в белый балдахин над большой кроватью. Мягче перины она под собой ещё никогда не чувствовала, грех жаловаться.
— Меня исправно кормят, поят, — Зари широко зевает. — Каким-то чудом умудрились в эти камни провести горячую воду и канализацию. Я такие санузлы только в старых книжках о древних людях видела. Тебя это не поражает?
Зари поднимает голову и смотрит на служанку — женщина лет тридцати, очень напоминающая её собственную мать: недовольная, уставшая, но упорно делающая свою работу, потому что кроме неё это сделать некому.
— Не знаю, госпожа. Я всю жизнь прожила здесь, другого и не видела.
— Тут даже есть электричество. Как? — Зари задумывается. — Во время великой войны дэвы уничтожили всё, помогающее людям превзойти новых богов. Оружие, знания, технику. Но что же получается? Они просто забрали всё нужное себе?
Зари усмехается, это вполне вписывается в образ демонов.
— Ничего святого нет, — тихо шипит девушка.
— Поспите ещё, госпожа. Господин Сард прибудет не скоро, а вам себя занять нечем.
Зари поднимается и идёт к балкону. Солнце уже закинуло свои лучи далеко вперёд, открывая красивые пейзажи. Даже холодный ветер не может выгнать девушку с веранды.
— Если эти демоны услышат, как ты обращаешься ко мне, то не что без языка останешься — жизни лишишься.
— А кто вы, как не госпожа? Пришли вместе с господином Сардом, живёте в его покоях строго под охраной.
Зари улыбается.
— Я пленница твоего господина, Гейсу. Зови меня по имени и больше не называй госпожой. Не хочется снова разговаривать со стенкой.
Женщина поджимает губы и кивает. Она не хочет спорить или что-то знать, а просто сделает так, как ей скажут.
— Смотри!
Зари заваливается корпусом, встаёт на носочки. Гейсу спешит к ней, боясь, что та себя убьёт, но Зари лишь показывает на что-то вдалеке.
— Кто это там? Что происходит?
Служанка всматривается вдаль и понимает, кто прибыл.
— Господин Вадага, — тихо шепчет Гейсу. — Шаханшах и его фарн вернулись.
— Фарн?
Девушка хмурит брови, думая, что ей послышалось. Это её ложно объявили фарном, а затем вскрылась правда.
«Неужто они нашли настоящий?» — озадачено думает Зари.
— Угу, какая-то ничейная девчонка из дома южного Рата.
Недовольно ворчит Гейсу, не замечая, как у Зари сползает вся краска с лица. Ей становится дурно, и ноги вот-вот откажут. Она тяжело оседает, и женщина громко охает, падает рядом с ней на колени.
— Что? Что такое? Где болит? Не молчите, ну же!
— Как ничейная? — еле шепчет.
Всё в голове встаёт по местам: и почему она не видела Нахам в их походе, не нашла и в замке Вадаг, и Сард молчал.
«Он всё знал! Всё знал и молчал!» — Зари громко шмыгает, не веря, что с Нахам правда всё хорошо, что она жива и едет к ней. — «Мучил меня и наслаждался. Будь проклят всеми мёртвыми богами, Сард Шомаль!»
— Ну что вы, Зари, — Гейсу вытирает её слёзы и нежно щебечет. — Вы будете тут и никак с шаханшахом не встретитесь, не переживайте. Господин Сард о вас позаботится.
Зари смеётся, вытирая крупные слёзы, размазывая влагу по лицу.
«Ага, как же, позаботится».
Зари громко икает, и Гейсу выглядит такой удивлённой, что она не может сдержать довольный смех с похрюкиванием.
— Разве может такая дама так смеяться? — служанка громко цыкает.
Зари заливается ещё большим смехом.
— Совсем рассудок потеряла, бедняжка, — обречённо произносит Гейсу.
«Мне нужно отсюда выбраться».
* * *
Сард так надеялся, что с приходом фарна его господин станет прежним. Но, кажется, что-то случилось в поездке: Дахак выглядит так, будто готов начать новую войну, только вот порабощать ему больше некого.
— Выдались тяжёлые дни, господин?