— Кто тебя этому обучил?
Голос мужчины странный, она не слышала ещё такого тона, или не может вспомнить.
Зари склоняет голову в недоумение, и Сард сжимает кулаки, чтобы не взорваться. Дэва сопротивляется спокойствию, что накрывает его, когда фраваши рядом, и подпитывает внутренний огонь ненависти.
— Чему?
— Не веди себя как дура, — шипит в ответ Сард.
Зари зло щурит глаза. Терпение, что копилось весь день, лопается, словно мыльный пузырь, и она сама делает к демону широкие шаги, чтобы недовольно ткнуть своим острым ноготком ему в грудь.
— А ты не обращайся со мной как с дурой и не получишь таких ответов.
Голос человека наполнен ядом в такой же степени, как наполнено сердце Сарда яростью. Зари снова тычет в него пальцем, голос становится громче.
— Врываешься посреди дня злой, как тысячи джинов, давишь своей ненавистью, что дышать невозможно. Так ещё и задаёшь вопрос, на который нет ответа!
Он перехватывает её запястье, сильно сжимает. Болезненная вспышка прокатывается по руке девушки, и та шипит, изгибаясь. Слабая тень чужой боли касается и его, но Сард игнорирует её, усиливая хватку.
— Ты спокойно можешь прожить и с одной рукой.
Сард уверяет себя в том, что в порядке, но чувствует, как проклятие Дахака натягивается на шее, а значит, он близок к тому, чтобы её убить. Демон выдыхает медленно через рот и отпускает Зари. Та падает на колени и осторожно баюкает руку. Её глаза полны слёз, но те не скатываются, держась на упрямстве девушки. Мужчина делает три шага назад и присаживается на кушетку, прикрывая глаза.
— Говори, что хотел и уходи.
Несмотря на всё, голос Зари остаётся звонким и ровным. Капля уважения неумолимо просачивается в сознание Сарда, окрашивая образ Зари красками, как бы он не желал оставлять его безликим.
— Подумай своей белокурой головкой. Кто обучил тебя именам мёртвых богов?
Зари замолкает, не понимая, откуда дэва знает об этом. Она никогда не рассказывала никому о том, что слышала от Чехарам или Нахам.
— Я не понимаю, о чём ты. Их имена не могут знать люди.
Зари врёт убедительно. По крайней мере, она себя в этом уверяет, надеясь, что их проклятая связь не передаёт её волнение. Сард трёт глаза и тяжело вздыхает.
— Что ты помнишь из того дня, когда Дахак тебя увидел?
Зари пробивает крупная дрожь, часть этого передаётся Сарду. Он дёргается, но не пытается уйти — знает, что это бесполезно.
— Крики и смех, я совершенно… — она обхватывает себя руками.
Волна стыда окатывает Сарда. Он знает, что это чувство ему не принадлежит, но всё равно отводит взгляд.
«Чёртово проклятье! Просто отвратительно», — знакомая злость толкается в ответ на чужие чувства, и дэва принимает её с радостью.
— А потом темнота, боль и слова Дахака о вечном…
Говорит ещё тише фраваши, и уже безысходность обволакивает дэву. Это чувство мужчине хорошо знакомо.
— На твоём теле было это.
Сард кидает к её ногам пояс. Зари проводит по нему пальцами. Он отличается от того, что был на ней. Символы другие.
— На мне не было этого.
— Да, отлично, — ворчит мужчина, — там были другие узоры, хватит юлить!
Зари вздрагивает и отводит взгляд, ей не нравится, куда ведёт демон. Не нравится сидеть у его ног, бояться и защищаться. Она хочет нападать. Зари вскидывает руки и встаёт.
— Не понимаю, о чём ты говоришь! — разворачивается и снова нарезает круги. — Запер меня тут словно зверюшку какую-то! Даже шагу за порог не даёшь сделать! Приставил этих амбалов, а они такие грубые. Гляжу в это чёртово окно и жду тебя, чтобы хоть с кем-то поговорить, и даже в этом ты мне отказываешь?
Зари смотрит на него зло. Сард теряет дар речи.