Демон ниже и коренастее, но выглядит более угрожающе. У Зари трясутся руки, но она почему-то верит, что у неё всё получится. Она видела, как демон смотрит на парня. Этот голод Зари ни с чем не спутает. Девушка сама ощущала его на себе всю жизнь.
— Если она подохнет, все без головы останемся.
«Уж вряд ли. Этот проклятый устроит целый пир в честь моей смерти, а вас, идиотов, наградит».
— Ну? Что?
Голос молодого парня ещё ниже и грубее, чем она помнит. Девушка манит его к себе ближе, и тот тяжело вздыхает, наклоняясь.
Зари вкладывает в удар все силы, что у неё есть, вонзая нож ему в горло. Он задыхается, кровь пачкает её лицо, руки, платье. Булькающие звуки девушку не пугают, и единственное, на что Зари молится, чтобы тот не кричал. Дэва за дверью тут же влетает, его глаза горят огнём. Демон тяжело дышит, не может отвести взгляда от крови. Зари медленно отходит, стараясь не привлекать к себе внимания, и видит: дэва падает рядом с дёргающимся парнем, вытаскивает нож. Хриплое дыхание заглушается болезненным стоном, и демон вгрызается юноше в шею. Позвоночник под руками монстра ломается, и к бульканью прибавляется чавканье.
Зари уходит, чувствуя, как трясутся и ноги, и руки. Мокрые пальцы хватаются за подол платья, она бежит вниз. Выскальзывает через окно на нижних этажах, бежит в сад, на который смотрела по сотню раз на дню с высоты своей комнаты: выучила все повороты и выходы. Плутает между изгородями, снег шуршит под ногами. Зари чувствует холод, страх. Она знает, что убегать куда-то в неизвестность без еды и одежды — глупо.
«Но быть там? Зависеть от того, придёт он, посмотрит ли на меня, вернётся ли? Ни за что! Умру в муках, пусть так, но подальше от него. От этой ненависти и лжи».
Зари не верит, не желает приоткрыть дверь в своё сердце словам, что Сард ей говорил. «Чехарам не сделала бы этого. Никогда бы не сделала».
Слёзы всё равно идут, но девушка себя не сдерживает. На неё никто не смотрит. Он на неё не смотрит.
Сард чувствует это не сразу. Привычное жжение просто понемногу усиливалось, но терялось на фоне вечного голода, что заглушал всё вокруг. Зари отказывалась есть, и он ей не мешал. Если девчушку могла так ранить правда, значит, ей суждено от неё умереть.
— Плохо спишь?
Дахак переводит внимание с бумаг обратно на Сарда. Дэва отводит взгляд.
— Работаю, господин.
Господин усмехается, понимая, что Сард врёт. Глава Вадаг знает, в чём его проблема, и, кажется, даже наслаждается этим.
— Что узнал в той деревушке?
— Они тоже не видели фарн юга около пятидесяти лет.
Шаханшах задумывается, откидываясь в кресле.
— Этот ублюдок водит нас за нос, — Дахак недовольно цыкает. — Найди мне что-то, в чём его можно обвинить.
Сард вновь кивает и чувствует то, чего раньше не было. Холод.
«Я дрожу?» — он так удивлён этим фактом, что смотрит на свои руки, покрытые гусиной кожей. — «Но как я могу мёрзнуть?»
Сердце отбивает немыслимый ритм. Это может быть только фраваши. Это не он мёрзнет, а она. Мужчина старается игнорировать, но голова — не смотря на тело, что замерзает — начинает гореть, и дыхание Сарда тяжелеет. Его разрывает на части, пот градом струится по спине.
— Можешь идти, — Дахак говорит тихо, не отрывая взгляда от бумаг. — Сегодня ты мне больше не нужен.
Сард кланяется и делает над собой усилие, чтобы не пуститься в бег прямо при господине. Он медленно выходит из кабинета, тихо закрывая за собой дверь. Мужчина опирается телом о косяк и пытается отдышаться. Боль, что он чувствовал, когда Дахак их проклял, волнами на него накатывает, и дэва ничего не может с этим сделать.
— Куда она ушла?
В том, что именно это Зари и сделала, Сард не сомневается. Тело ломит так, что других вариантов предположить нельзя. Сердце тянет его на улицу, и среди высоких изгородей он видит следы голых ног.
— Босиком убежала?
Злость, исходящая уже не из головы, а от чего-то более глубокого, затапливает его, и он ускоряется. Мужчина доходит до границ леса, поражаясь, как далеко Зари забралась. Чем ближе он к ней, тем меньше воют ветра в мыслях, становится тише. Боль, что рвёт внутренности, ещё не уходит, но отодвигается на задний план.
Он должен её найти, чтобы всё это прекратить.