Сны приходят всё чаще, она бросила попытки встретиться с Зари. Теряется в реальности, уже не понимая, чья эта грусть, чья тоска и чья жизнь. Она пытается найти ответы в книгах бабушки, делает амулеты, но ничего не помогает. Неизвестная женщина, чьей жизнью она живёт, становится частью Нахам, а она ей. Поутру не помнит внешность любимого той женщиной мужчины, но ощущает потерю, как только глаза открываются.
Нахам не желает этого, но она так скучает по Дахаку. Девушка бродит в надежде наткнуться на него, и ей даже удаётся. Она находит мужчину у озера, которого страшится и стоит в нерешительности. Желание увидеть, коснуться его, хотя бы вдохнуть воздух, которым дышит он, оказывается сильнее. Нахам тихо и легко ступает по снегу. Она стала меньше чувствовать холод, хотя считала, что зимы на востоке должны были быть холоднее.
— Рано.
Его голос тих, но Нахам его очень хорошо слышит. Она становится рядом и смотрит туда же, куда и он, пытаясь понять, что Дахак ищет вдалеке.
— Почему ты не спишь?
— Сон приснился.
— Плохой?
Нахам неосознанно тянется к своему животу, и это движение не остаётся незамеченным. Дахак наклоняется к ней ближе, улавливая изменения в девушке.
— Не знаю, — её шёпот совсем безжизненный.
Дахак реагирует, касаясь руки девушки.
— Они просто есть, и я никак не могу от них избавиться.
Нахам видит их переплетённые руки. Жаркая волна прокатывается по всему телу. Грусть и пустота, преследующие её с пробуждения, отступают. Девушка наслаждается короткой передышкой.
— Если что-то неминуемо, может и не надо этому сопротивляться? — спрашивает мужчина.
Дахак ей улыбается, и она тает, готовая согласиться на всё, что тот ей скажет.
Он делает к ней ещё один шаг, заглядывает в её глаза: они светлые, напоминающие чай, такие не похожие на любимую зелень. Волосы не вьются, а лежат тяжёлым полотном тёмного неба на хрупких плечах. Нахам угловата и худа, но в её запахе практически не осталось ничего человеческого.
— Как бы боги ни старались — снег растает зимой, а солнце встанет на рассвете.
Нахам повторяя когда-то сказанные слова бабушки. Раньше они её часто успокаивали, но сейчас лишь печалят.
«Интересно, бабушка говорила их мне, чтобы подбодрить, или чтобы предупредить?» — Нахам тянет губы в грустной улыбке.
Дахак проводит пальцами по её щеке.
— Да, ты права, — он улыбается ей в ответ.
Нахам чувствует, как что-то внутри неё трещит, ломаясь. Он покинул её, обещая, что теперь они будут делить одни покои.
— Так сны перестанут быть плохими?
Нахам зачарованно кивает, а после весь день проклинает себя.
— Снова! — девушка зло бросается подушками и кричит, не в силах что-то сделать. — Почему же я снова и снова на это ведусь? Глупая-глупая-глупая!
Дрогх не выглядит удивлённой, собирая её вещи. Чаплоши уже обустроила всё необходимое в покоях господина и дожидалась их там.
— Мне нельзя.
Нахам садится и смотрит на дэву.
— Это не была просьба, маленькая девочка, — Дрогх тянет губы в улыбке. — И что тут может быть плохого? Всё так, как и должно быть.
Нахам мычит, следуя за ней.
Девушка весь день проводит в своих новых покоях, рассматривая разные детали: картины, ковры, высокие стены, разукрашенные цветными камнями, и вид, открывающийся на водную гладь.
— Это просто издевательство какое-то.
Нахам плотно запирает двери на балкон и пытается читать, но и это выходит очень плохо. Девушка встречает закат, долго бродит из угла в угол, дожидаясь Дахака, но тот не приходит. Изморенное переживаниями тело сдаётся, и она засыпает.
Мужчина будит её случайно, отворяя двери, чтобы впустить свежий воздух. Он стоит, освящённый лунным светом, величественный и прекрасный. Нахам любуется им. Она не понимает ни его, ни себя, ни те чувства, что мужчина в ней открывает, — они не могут принадлежать ей. Но сейчас, смотря на него, Нахам запирает всё, что считает чужим, и спрашивает:
— Когда вы съедите её?
Дахак оборачивается, разглядывает силуэт в темноте, к которому луна не может дотянуться, и молчит.