— Высокие мальчики-блондины, — тут же отвечает Чаплоши на вопрос сестры.
— Смотри-ка, ты проигрываешь по всем трём пунктам.
— Не такая уж я и низкая.
Ворчит в ответ Нахам, героически терпя замеры Чаплоши и её недовольный бубнёж, что у девушки поменялись мерки.
— Но не такая уж и высокая.
— Только, пожалуйста, без этого, — она обводит руками в воздухе наряд Чаплоши из лёгкой струящейся ткани. — Я в таком замёрзну, не лето всё-таки.
«Хотя и летом такое не надела бы, стыд какой».
Чаплоши кивает, не особо слушая пожелания, и девушка понимает, что её оденут в то, что одобрит Дахак. А его вкусов Нахам не знает.
* * *
Ткань ложится красной вуалью, обволакивая всё тело. Нахам смотрит на себя в зеркало, зачарованная, не веря, что это может быть она. Тонкий шёлк открывает руки и плечи, туго затягивается на талии и падает к ногам. На шее сидит тяжёлое колье из красных рубинов, а тонкие золотые браслеты звенят на щиколотках. Тёмные волосы заплетены в тугую косу, что украшена крупными алмазами. Кожа блестит от втёртого в него масла и благоухает. Веки подведены чёрным углём, и светлые глаза на его фоне блестят как драгоценные камни. Красный шифон прикреплён золотыми шпильками к голове и стекается до самого пола, волочась по ковру.
— Откроешь лицо, когда господин скажет, — учит Дрогх, поправляя алые губы фарна. — Не ешь, если господин этого не предложит, — длинные пальцы ощупывают прическу. Дэва окидывает девушку ещё одним оценивающим взглядом. — И не отходи от него.
Нахам фыркает, закатывает глаза.
— Да-да-да. Делать так, как скажет Дахак. Я уже поняла.
— Это не шутки, Нахам.
Чаплоши облачилась в белый наряд, усыпанный жемчугом, но продолжает разглаживать подол платья Нахам.
— Ты должна быть осторожна. Дэвы, что сегодня прибудут, они…
— Кто осмелится тронуть фарн Дахака Вадаг? — Нахам выглядит озадаченной. — Это каким глупцом нужно быть?
— Если крикнуть дураку, он всегда отзовётся, — недовольно ворчит Дрогх и тяжело вздыхает. — Пора.
Они ведут её по незнакомым тропинкам, хотя Нахам считала, что побывала во всех частях замка. Место, что открывается перед ней, выглядит иначе, чем всё, что она видела в этом замке. Три высокие башни, соединённые одним просторным залом, выложенным белым матовым камнем. Он отражает свет луны, неестественно огромной на фоне чёрного беззвёздного неба.
— Значит, сегодня солнце не встанет?
Шепчет Нахам Чаплоши. Дэва кивает.
— Раньше этот день считался зимним солнцестояние, и ночь была самой длинной в году. Теперь же светит лишь луна.
Нахам замирает, очарованная бликами, которыми переливается место. Дрогх видит её завороженный взгляд и объясняет:
— Это лунный камень.
— Тут всё им выложено.
— Это были долгие сорок лет, — в ответ хмыкает Дрогх.
Они кланяются подошедшему Дахаку. Мужчина одет в лёгкую рубашку, расслабленно зашнурованную на груди. Чёрные брюки сидят свободно, а босые ноги очень удивляют Нахам.
— Хорошо постарались.
Он пленён открывшейся картиной. Нахам больше не выглядит как маленькая девочка. Её красота расцвела под умелыми руками, показывая всем, кому она принадлежит и какой статус носит на своих плечах.
— Можете наслаждаться вечером.
Сёстры кланяются шаханшаху и уходят, оставляя их вдвоём.
— Ты кажешься выше, — подмечает Дахак.
Нахам улыбается и приподнимает подол платья, показывая ноги, обутые в тонкие босоножки: острый каблук при ходьбе отдаёт эхом, и девушка слегка покачивается. Дахак накрывает её лицо тканью: хоть шифон и прозрачный, всё вокруг теперь красное и не совсем чёткое.
— Никогда раньше не видела такой обуви, — честно признаётся девушка.
Дахак подхватывает её под руку. Нахам опирается на мужчину, идти становится легче.
— Они остались от древних женщин, — объясняет Дахак. — Чаплоши очень любит их одежды и прочие штуки.
Нахам внимательно слушает, съедаемая любопытством. Кто ещё может знать о древних людях, как не дэвы, живущие со времён первых лучей солнца?
— Какие они, древние женщины?