— Зачем ты отвёл её к Дахаку?
Сард склоняет голову, не понимая волнения Зари.
— Он ведь сегодня ел достаточно.
Мужчина пытается вспомнить, о чём говорит фраваши, но ничего не выходит. Глава Вадаг убил первый гушт, чтобы открыть пир, но мяса так и не вкусил.
— Таков был приказ.
Сердце Зари уходит в пятки и начинает новый ритм, ускоряясь, словно она бежит.
Сард чувствует волну страха, окатывающую ледяным ушатам, и вздрагивает. Он злится, мужчина так устал от чувств, что испытывает по её вине.
— Можешь перестать? Это раздражает.
— Ты же отвёл её на смерть, чудовище!
Зари кидается на него, но Сард не уклоняется. Злость утихает тут же — всё забирает усталость. Он старается абстрагироваться от чужого страха, но получается пока плохо.
— Как? Как ты мог?!
Сард правда не понимает вопроса. Он делает лишь то, что ему велят. Почему он должен не хотеть этого делать?
— Ангра помилуй.
Прикрывает глаза дэва и перехватывает руки человека, сжимая. Её боль вспышкой стреляет в собственном теле, но эту он умеет не замечать.
— Ты можешь помолчать хоть секунду, раз уж перестать бояться не умеешь? От тебя так трещит голова.
Зари в обиде поджимает губы, чувствуя, как напряжение сегодняшнего дня рвётся наружу.
— Дахак не убьёт её, господину это незачем.
Девушка смотрит на него большими светлыми глазами, и Сард забывает, что хотел ещё ей сказать. Страх топится в крупных слезах, скатывающихся по её щекам, и он окончательно путается.
— Да что опять не так?
Зари мотает головой, не желая говорить. Если она откроет рот, то рыдания будет уже не остановить.
Девушка вся сжимается: плечи трясутся, и Сард отпускает её, делает пару шагов назад, но глаза не отводит. Грусть обычно обрушивается на него сверху, словно ливнем. Он мокнет под ним и мёрзнет в надежде когда-нибудь найти зонт. Сейчас же эта эмоция выплывает на поверхность из глубоких вод спокойного океана, растекается острыми льдинами по венам, и дэва озадачен.
«Сколько граней у одной эмоции? Это хоть когда-нибудь прекратиться?»
Сард уверяет себя, что эти чувства от Зари, ведь её слёзы громко падают на пол в маленькой каморке, даже не представляя, что грусть может прийти лишь потому, что ты смотришь на слёзы других.
* * *
Дэва оставляет её у дверей в покои и уходит. Нахам смотрит на них, знает, что Дахак по ту сторону. Дрожь в руках не желает уходить, и девушка гадает, кого увидит.
Нежного Дахака, что улыбается ей?
Или кровожадного шаханшаха земель Вадаг?
Оба варианта для неё страшны: она видела руки, что разрывают плоть гушта.
«Это не просто гушт».
Нахам смотрит на витиеватую ручку, будто та знает все ответы.
«Он был человеком, из плоти и крови, как и Зари. Не родись я фарном, меня бы ждал такой же конец. Возможно, даже и от его рук».
Она делает глубокий вдох, медленный выдох, берётся за ручку, что осталась молчаливой, и заходит. Внутри свет не горит, комната ощущается пустой. Сквозь занавешенные прозрачные шторы видно силуэты проплывающих в небе облаков, подсвеченных луной. Нахам хочет, чтобы эта бесконечная ночь уже закончилась. Девушка ступает осторожно, идя в сторону спальни. Из приоткрытой двери дует ветер, она борется с желанием заглянуть в щель.
— Долго будешь бродить там?
Голос Дахака разносится с той стороны. Нахам вздрагивает, осознавая, что больше тянуть нет смысла. Она заходит и первое, что видит — это открытые двери. Сквозь них вся комната освещена луной, которая светит слишком ярко, словно понимая, что сейчас необычная ночь. Мужчина сидит в кресле, взгляд его устремлён в небо, руки так и остались испачканными чужой кровью. Белоснежная рубаха прилипла к его телу от пота, красные разводы мерещатся кляксами от чернил, но Нахам не позволяет себе забыть, что это и как на нём появилось.
— Я так хотел потанцевать с тобой.
Дрожь, что охватила руки Нахам, ползёт выше, забирая себе во власть всё её тело.