— Ты врешь! Никто не в силах его убить! Никто!
Фаридун удивлён и просит успокоиться, они запирают меня.
Не знаю, сколько дней сижу здесь. Злость покинула моё тело, оставив лишь печаль. Не могу ни есть, ни спать. Слёзы не прекращают лить из глаз, и мука моя никак не желает кончиться. Предала его, чтобы сохранить собственную жизнь, но разве я могу? Как я могу дышать, если моё дыхание принадлежит ему? Как моё сердце может биться, если его больше не бьётся? Как я могу есть, если больше никогда не вкушу хлеб вместе с ним? Я такая глупая, если думала, что проживу без его рук. Смотрю на небо через окна и нахожу выход. Моя душа черна — Анахита так сказала — а значит, я стану дэвой и смогу уйти в пустоту. Уйти к нему. Решимость наполняет всё моё тело, и я бегу. Под ногами больше нет твёрдой земли, закрываю глаза, предвкушая, как встречусь с мужем. Но смерть не приходит.
Богиня стоит передо мной — она зла. Её холодные глаза пылают неведомым огнём, и голос грозно сотрясает стены. Я не боюсь, самое страшное со мной уже случилось.
— Как ты смеешь распоряжаться этой жизнью?
— Я отдала свой долг, — тихо отвечаю, не желая больше смотреть на ту, которую раньше любила.
— Твой долг не уплачен, пока ты дышишь.
— Так дай мне его уплатить! — взмаливаюсь. — Хватит моих страданий, Ардвисура, ты забрала всё, что могла, так забери и дыхание. Забери и оставь меня!
— Ты не дала дитя, Арнаваз. Пора тебя благословить.
Страшные слова, которые когда-то я мечтала услышать, гремят, словно гром в ясный день.
— Почему? Почему ты так поступаешь? — громко плачу, не веря, что у жестокости богини не бывает края. — Не хочу! Я умру его женой и ничьей другой! Не позволю! Не дам этому ребёнку родиться.
Но богиня безразлична к моей боли, крикам и даже мольбам. Была ли она когда-то другой? Любила ли меня когда-нибудь?
— Я разрешу тебе умереть.
Желанные слова успокаивает израненную душу.
— Я отправлю твою душу в пустоту, если ты вынесешь дитя.
Отрицательно мотаю головой, не хочу соглашаться на ещё одну сделку с этой жестокой богиней.
— Только твоя кровь может породить следующий фарн. Ни я, ни другие боги не позволят тебе умереть, пока ты не исполнишь свою роль, написанную Аша.
Я плачу, понимая, что даже если наложу на себя руки, меня вернут. Моей душе не дадут упокоиться, не пустят к мужу.
Он пытается быть ко мне нежным, но я не отвечаю на его ласки. Лишь стараюсь громко не плакать, чтобы не расстроить Фаридуна. Он пьян, видимо, я тоже ему не по сердцу, ему больше любима моя сестра. Но каждый делает то, что должен, чтобы получить желаемое. Фаридун мечтает о хорошей жизни, я — умереть. Его движения приносят боль: жмурю глаза, ожидая, когда эта пытка закончится. Он пыхтит надо мной, потеет, я даже слышу его стоны, хотя лежу абсолютно неподвижно. Трачу все свои силы, чтобы не кричать. Он кончает и слезает с меня. Фаридун плачет и просит прощения, пытается утешить меня, хотя сам горюет не меньше. Я встаю и одеваюсь: не хочу знать о его боли, не хочу и не могу.
Мой живот круглый и огромный — приносит одни пытки. Я мало сплю с тех пор, как беременность подтвердилась. Не перестаю плакать. Предательство моей любви к мужу растёт внутри меня, развивается и жаждет жизни. Я ненавижу его. Ненавижу это маленькое существо, из-за которого не могу умереть. Я молюсь Ангра-Майнью, чтобы он забрал мою жизнь при родах — больше не молюсь истинным богам. Они забрали у меня всё, что я когда-либо любила, и мучают меня. Терзают не только сердце и душу, но даже тело. Я больше не принадлежу себе, чувствую нитки, что затягиваются на мне и управляют. Даже не могу теперь решать, когда мне встретить смерть.
Я клянусь именем моего первого и единственного мужа, шаханшах моего сердца.
Клянусь на имени Дахака, короля змей, что когда этот ребёнок родится, я лишу себя жизни.
И пусть будет проклят тот день, боги и я, если моё желание не исполнится.
* * *
Нахам просыпается в ужасе. По телу градом стекает пот, и она загнанно дышит. Сердце воет от ужасной потери любимого, и она громко плачет. Нахам не может остановиться, она бьёт себя по груди, пытаясь достучаться до сердца.