Не помогает.
Скорбь рушит её не только внутри, но и снаружи. Она умирает и ничего не может с этим сделать.
Крики фарна настигают его во время чтения. Ночь выдалась свежей, и он решил посидеть на балконе, прислушиваясь к дыханию за стеной. Мужчина вскакивает и через секунду оказывается рядом с ней. Она рвёт волосы на голове и мечется по подушкам: задыхается, не в силах помочь себе самой. Дахак её никогда такой не видел и принюхивается, пытаясь понять, что случилось. Он не чувствует запаха, и сердце больно отбивает ритм.
— Мах… — Дахак заключает её в объятия. — Ну же, мах, очнись.
Нахам вцепляется в него, ногти царапают его кожу, и она глубоко дышит, не веря, что он жив. Голова шепчет сердцу, что Дахак перед ней — живой. Нахам прислушивается к его бьющемуся сердцу. Слёзы облегчения сменяют слёзы отчаяния, и она повторяет его имя раз за разом, а он продолжает отвечать:
— Да, мах, это я.
— Жив…
— Жив, мах.
— Дахак…
— Да, мах. Это я, — он целует её в макушку и сильнее стискивает.
— Ты…т… ты… — она заикается, пытается озвучить крик недавно разбитого сердца, но у неё не получается. — Дахак… — воет Нахам.
Её пальцы входят ещё глубже в плоть мужчины. Он не замечает этого, поражённый чужими страданиями.
«Раньше фарны так себя не вели», — беспокойная мысль сосредотачивает всё его внимание на девушке в своих руках. — «Она практически не могла дышать. Что было бы, не будь меня рядом?»
Дахак боится это даже представлять.
— Я никуда не уйду, мах. Я здесь.
Она мотает головой, не веря, и мужчина берёт её руку, прикладывая к собственной вздымающейся груди.
— Как я могу уйти от тебя, мах, если моё сердце в твоих руках?
Нахам давит ладонью ему на грудь, чувствуя под пальцами пульсирующую жизнь. Она прижимается к нему всем телом и прикрывает глаза. Так они и пролежат до самого утра: Нахам — тихо плача, Дахак — утешая.
Глава 12. Жар
Вайю-Вату очень забавляет недовольное лицо Дахака. Тот даже не пытается скрыть всё, что тот думает о нём, и лишь ждёт, когда мужчина закончит говорить и покинет эти земли.
— Ты бы мог отменить обязательное посещение перед праздником.
Дахак фыркает, вчитываясь в бумаги, что Вайю-Вата ему принёс.
— Чтобы ты окончательно отбился от рук?
Вайю смеётся, наблюдая, как весна уверенно заявляет права на земле Вадаг. Он подметил это уже на границе с собственной территорией: трава на востоке зеленее, воздух теплее. Почва уже готовится к смене сезонов, хотя только конец февраля.
«Поразительно, как частичка Ахура-Мазды может всё так изменить».
Заключает Вайю и отвлекается на копошение рядом с собой. Дахак хмурит брови, сверяя что-то.
— Кто же додумался вложить тебе в руки перо? Несчастный. Королю змей нельзя ничего давать легче меча, — сочувствующе подмечает Вайю.
Дахак откидывается на спинку кресла, прожигая его взглядом.
— Отрезать бы тебе язык, — устало отвечает мужчина. Подзывает к себе Сарда, передавая все бухгалтерские бумаги ему. — Иди погуляй где-нибудь. Когда закончим, Сард сам тебя найдёт.
— Где угодно?
— В северное крыло не суйся, — тут же отвечает Сард и щурит глаза. — Даже рядом не ошивайся.
— Да не заберу я твой фраваши, не горячись.
Вайю любит к ним приезжать. Дахак и Сард из всех дэв самые забавные. Ближе к нему, чем к созданиям Ангра-Майнью.
«Если они от меня такое услышат, то всё может закончиться бойней».
Мужчина не хочет пока уходить и пытается вспомнить, за что бы зацепиться. Пение птиц подсказывает ответ.
— Как там девчушка? Жива ещё?
Любезно интересуется Вата и видит, как Дахак с Сардом переглядываются. Переглядываются очень нехорошо — мужчине это не нравится.
— А почему она не должна быть жива, Вата?
Вопрос его удивляет. Он смотрит на Дахака, пытаясь понять, где зарыта тайна. Но лица собеседников каменеют, превращаясь в маски, через которые нельзя больше ничего разглядеть.